Список вопросов базы знаний

(1)В некотором городе жил один чудак… (2)Был он очень богат и имел всё из вещей, что человек может себе только пожелать. (3)Дом его украшали мраморные лестницы, персидские ковры и золочёная мебель. (4)В саду, окружавшем этот роскошный дворец, благоухали цветы, били прохладные фонтаны, заморские птицы услаждали слух своим причудливым пением.

(5)Однако, несмотря на внешнее благополучие, наш чудак чувствовал, что ему не хватает чего-то самого главного, чего он даже и назвать не мог. (6)Человек решительный и отважный, он так много мог, он почти всё смел, но он не знал такого, к чему можно стремиться, и жизнь казалась ему бессмысленной и мёртвой. (7)Ничто не радовало его, и богатство, всё более умножаясь, постепенно становилось для него горестным бременем.

(8)Тогда он пошёл к одной старой женщине, которая пестовала свою древнюю мудрость в пещере дремлющей огненной горы. (9)Чудак рассказал ей о своей беде, и старуха ответила ему: (10)«Отправляйся в большой мир, чтобы найти пропавшее. (11) Твоё несчастье велико: тебе не хватает главного, и, пока ты его не найдёшь, жизнь для тебя будет бедой и пыткой».

(12)Эта сказка всегда приходит мне на ум, когда я думаю о современном мире и его духовном кризисе. (13)Как богато человечество благами низшего порядка! (14) И будет делаться всё богаче. (15)Пространство будет побеждено, таинственные формы материи будут открыты, и ими овладеют. (16)Всё новые и новые инструменты, средства и возможности будут предоставлены человеку в распоряжение, но главное отсутствует.

(17)«Как» земной жизни развивается безостановочно, но «зачем» — незаметно утрачивается. (18)Это так, как если бы человек, который страдает рассеянностью, играл в шахматы и выработал для себя дальновидный, сложный план, осуществление которого уже наполовину завершено, и вдруг он забывает свой план. (19)«Прекрасно! (20)Но для чего я всё это предпринимал? (21)Чего я, собственно, этим хотел?!» (22)Давайте вспомним о естественно-научных и технических изобретениях последнего столетия. (23)Электричество, динамит, культуры бактерий, железобетон, самолёт, радио, расщепление атома. (24)Этого довольно и сверхдостаточно, чтобы создать нечто великое. (25)Выход на такой заоблачный уровень, на такие пути предполагает наличие всеобъемлющего, окрылённого, дальновидного, целенаправленного сознания, развитие искусства, несущего огромную духовно-воспитательную силу. (26)Жизнь без смысла при таких условиях становится опаснее, чем когда бы то ни было. (27)Возможности созидания могут стать средствами всеобщего разрушения. (28)Ведь сами по себе они не хороши и не плохи, они лишь мощная, неопределённая «возможность», дремлющая огненная гора, непредсказуемая и своенравная во всём.

(29)Современное человечество должно хотя бы интуитивно чувствовать, «куда» оно идёт, «зачем» ему даны эти возможности, «как» надо употребить, применить всё это, чтобы творческий путь познания не превратился в путь руин. (30)Что получится, если кучка лишённых духовных корней и нравственно разнузданных «завоевателей мира» начнёт возиться с инструментами современной химии, техники и науки? (31)Несчастье современного человека велико, ибо ему не хватает главного – смысла жизни. (32)Он должен отправиться на поиски. (33)И пока он не найдёт главного, беды и опасности будут подстерегать всё чаще и чаще. (34)Несмотря на всю мощь его разума и широту его возможностей.

(По И.А. Ильину*)

*Иван Александрович Ильин (1883–1954) – известный религиозный философ, писатель и публицист русского зарубежья.

(1)Жил однажды чудак… (2)Он был очень богат и имел всё из вещей, что человек может себе только пожелать. (3)Дом его украшали мраморные лестницы, персидские ковры и золочёная мебель. (4)В саду, окружавшем этот роскошный дворец, благоухали цветы, били прохладные фонтаны, заморские птицы услаждали слух своим причудливым пением.

(5)Однако, несмотря на внешнее благополучие, наш чудак чувствовал, что ему не хватает чего-то самого главного, чего он даже и назвать не мог. (6)Человек решительный и отважный, он так много мог, он почти всё смел, но он не знал такого, к чему можно стремиться, и жизнь казалась ему бессмысленной и мёртвой. (7)Ничто не радовало его, и богатство, всё более умножаясь, постепенно становилось для него горестным бременем.

(8)Тогда он пошёл к одной старой женщине, которая пестовала свою древнюю мудрость в пещере дремлющей огненной горы. (9)Чудак рассказал ей о своей беде, и старуха ответила ему: (10)«Отправляйся в большой мир, чтобы найти пропавшее. (11) Твоё несчастье велико: тебе не хватает главного, и, пока ты его не найдёшь, жизнь для тебя будет бедой и пыткой».

(12)Эта сказка всегда приходит мне на ум, когда я думаю о современном мире и его духовном кризисе. (13)Как богато человечество благами низшего порядка! (14) И будет делаться всё богаче. (15)Пространство будет побеждено, таинственные формы материи будут открыты, и ими овладеют. (16)Всё новые и новые инструменты, средства и возможности будут предоставлены человеку в распоряжение, но главное отсутствует.

(17)«Как» земной жизни развивается безостановочно, но «зачем» – незаметно утрачивается. (18)Это так, как если бы человек, который страдает рассеянностью, играл в шахматы и выработал для себя дальновидный, сложный план, осуществление которого уже наполовину завершено, и вдруг он забывает свой план. (19)«Прекрасно! (20)Но для чего я всё это предпринимал? (21)Чего я, собственно, этим хотел?!» (22)Давайте вспомним о естественно-научных и технических изобретениях последнего столетия. (23)Электричество, динамит, культуры бактерий, железобетон, самолёт, радио, расщепление атома. (24)Само по себе этого довольно и сверхдостаточно, чтобы создать нечто великое. (25)Выход на такой заоблачный уровень, на такие пути предполагает наличие всеобъемлющего, окрылённого, дальновидного, целенаправленного сознания, развитие искусства, несущего огромную духовно-воспитательную силу. (26)Жизнь без смысла при таких условиях становится опаснее, чем когда бы то ни было. (27)Возможности созидания могут стать средствами всеобщего разрушения. (28)Ведь сами по себе они не хороши и не плохи, они лишь мощная, неопределённая «возможность», дремлющая огненная гора, непредсказуемая и своенравная во всём.

(29)Современное человечество должно хотя бы интуитивно чувствовать, «куда» оно идёт, «зачем» ему даны эти возможности, «как» надо употребить, применить всё это, чтобы творческий путь познания не превратился в путь руин. (30)Что получится, если кучка лишённых духовных корней и нравственно разнузданных «завоевателей мира» начнёт возиться с инструментами современной химии, техники и науки?

(31)Несчастье современного человека велико, ибо ему не хватает главного – смысла жизни. (32)Он должен отправиться на поиски. (33)И пока он не найдёт главного, беды и опасности будут подстерегать всё чаще и чаще. (34)Несмотря на всю мощь его разума и широту его возможностей.

(По И.А. Ильину*)

*Иван Александрович Ильин (1883–1954) – известный религиозный философ, писатель и публицист русского зарубежья.

(1)Нет, не сразу, а как-то время от времени он стал замечать в самых затаённых местах паутину, на полу в углах серые холмики пыли, приставшую твёрдую крошку на краю вымытой чашки или тарелки. (2)«Только ещё этого не хватало, − раздражённо думал он, − неужели так всю жизнь было, только не замечал, а теперь, сидя на пенсии, от нечего делать всё вижу...»

(3)Константин Николаевич поглядел на жену. (4)Она сидела, низко склонив голову над шитьём. (5)За последнее время у неё появилась какая-то странная потребность чинить рваные носки, ставить заплаты на застиранные полотенца. (6)Нет, совсем она стала не такой, какою он знал её все тридцать пять лет после свадьбы. (7)Совсем не такой.

(8)Когда она вышла за него замуж, то подружки говорили ей, что он, Костя, ей не пара. (9)Почему-то считали его менее значительным по сравнению с нею. (10)Но вот в итоге − квартира, машина, дача, и всё это он, а теперь ещё помогает дочери, у которой муж оказался легкомысленным человеком, да и сыну приходится помогать. (11)Так что если говорить о доброте, то вот она − не порывом, а из месяца в месяц, когда себе отказываешь ради детей.

(12)Константин Николаевич поглядел на жену. (13)Она по-прежнему сидела, низко склонив голову. (14)Ставила очередную заплату. (15)В последнее время у неё появилось немало странностей. (16)Хотя бы вот эти заплаты, причём яркие. (17) Затем − щурить глаза, как бы свысока глядеть на того, с кем говорит.

(18)− Следи лучше за домом. (19)Кругом грязь. (20)Ты стала неряшлива.

(21) В углах паутина.

(22)− Где паутина?

(23)И опять этот мерзкий прищур.

(24)− Вот тут, тут, тут! (25)− Константин Николаевич стал тыкать пальцем по

углам.

(26)− Не может быть... (27)− Анастасия Петровна сощурилась и стала

высматривать в углах паутину.

(28)− Там ничего нет, ты просто придираешься, − сказала она обычным усталым

голосом.

(29)− Да ты ослепла, что ли?

(30)Константин Николаевич дёрнул в раздражении головой и ушёл в свою комнату. (31)Встал у окна, бездумно глядя на улицу. (32)«Чёрт знает что, − кипело у него на сердце, − и она ещё иронизирует. (33)Нет, надо вернуться и заставить её снять паутину, потыкать носом, а то «придираешься»... (34)И он пошёл к жене. (35) Но то, что он увидал, заставило его замереть.

(36)Анастасия Петровна стояла в углу и напряжённо, как это бывает у плохо видящего человека, всматривалась в стены, видимо отыскивая паутину. (37)В её лице и во всей фигуре было что-то жалкое, беспомощное.

(38)− Настя! − встревоженно позвал Константин Николаевич.

(39)Она вздрогнула, обернулась, и он увидал её растерянные глаза. (40)Они были широко раскрыты, затем сощурились, как бы сделав взгляд высокомерным.

(41)− Я... я не вижу паутины, − сказала она.

(42)«Как не видишь?» − хотел он сказать. (43)Он видел даже от двери эту чёрную нить, вздрагивающую при малейшем движении воздуха. (44)Но смолчал, вдруг поняв, что его жена стала плохо видеть и что она давно уже не та ловкая, весёлая, молодая, а пожилая, если не старая, женщина, и виновато сказал:

(45)− Ты права, там действительно нет паутины... (46)Прости...

(По С. А. Воронину*)

*Сергей Алексеевич Воронин (1913–2002) − русский советский прозаик.

(1)−Убить!.. (2)Застрелить!.. (3)Сейчас застрелить мерзавца!.. (4)Без пощады!.. (5)Убийца!.. (6)Убить его! − кричали мужские, женские голоса толпы.

(7)Огромная толпа народа вела по улице связанного человека. (8)Человек этот, высокий, прямой, шёл твёрдым шагом, высоко поднимая голову. (9)На красивом, мужественном лице его было выражение презрения и злобы к окружающим его людям.

(10)Это был один из тех людей, которые в войне народа против власти воюют на стороне власти. (11)Его схватили теперь и вели на казнь.

(12)−Это городовой, он ещё утром стрелял по нам! − кричали в толпе.

(13)Толпа не останавливалась, и его вели дальше. (14)Когда же пришли на ту улицу, где на мостовой лежали вчерашние не убранные ещё тела убитых войсками, толпа освирепела.

(15)−Нечего оттягивать! (16)Сейчас тут и застрелить негодяя, куда ещё водить его? − кричали люди.

(17)Пленный хмурился и только выше поднимал голову. (18)Он, казалось, ненавидел толпу ещё более, чем толпа ненавидела его.

(19)−Перебить всех! (20)Шпионов! (21)Царей! (22)Попов! (23)И этих мерзавцев! (24)Убить, убить сейчас! − взвизгивали женские голоса.

(25)Но руководители толпы решили довести его до площади и там разделаться с ним.

(26)До площади уже было недалеко, когда в минуту затишья в задних рядах толпы послышался плачущий детский голосок.

(27)−Батя! Батя! − всхлипывая, кричал шестилетний мальчик, втискиваясь в толпу, чтобы добраться до пленного. (28)−Батя! (29)Что они с тобой делают? (30)Постой, постой, возьми меня, возьми!..

(31)Крики остановились в той стороне толпы, с которой шёл ребёнок, и толпа, расступаясь перед ним, как перед силой, пропускала ребёнка всё ближе и ближе к отцу.

(32)−Тебе сколько лет, мальчик?

(33)−Что вы с батей хотите делать? − отвечал мальчик.

(34)−Иди домой, мальчик, иди к матери, − сказал мальчику один из мужчин.

(35)Пленный уже слышал голос мальчика и слышал, что говорили ему. (36)Лицо его стало ещё мрачнее.

(37)−У него нет матери! − крикнул он на слова того, кто отсылал ребёнка к матери.

(38)Всё ближе и ближе протискиваясь в толпе, мальчик добрался до отца и полез к нему на руки. (39)В толпе кричали всё то же: (40)«Убить! (41)Повесить! (42)Застрелить мерзавца!»

(43)И пленный спустил с рук мальчика и подошёл к тому человеку, который распоряжался в толпе.

(44)−Послушайте, − сказал он, − убивайте меня, как и где хотите, но только не при нём, − он показал на мальчика. (45)−Развяжите меня на две минуты и держите за руку, а я скажу ему, что мы с вами гуляем, что вы мне приятель, и он уйдёт. (46)А тогда... тогда убивайте, как хотите.

(47)Руководитель согласился.

(48)Тогда пленный взял опять мальчика на руки и сказал:

(49)−Будь умник, пойди к соседке Кате.

(50)−А ты что же?

(51)−Ты видишь, я гуляю вот с этим приятелем, мы пройдём немного, а ты иди, а я приду. (52)Иди же, будь умник.

(53)Мальчик уставился на отца, нагнул головку на одну сторону, потом на другую и задумался.

(54)−Иди, милый, я приду.

(55)−Придёшь?

(56)И ребёнок послушался. (57)Одна женщина вывела его из толпы.

(58)Когда ребёнок скрылся, пленный сказал:

(59)−Теперь я готов, убивайте меня.

(60)И тут случилось что-то совсем непонятное, неожиданное. (61)Какой-то один и тот же дух проснулся во всех этих за минуту жестоких, безжалостных, ненавидящих людях, и одна женщина сказала:

(62)−А знаете что. (63)Пустить бы его.

(64)−И то, бог с ним, − сказал ещё кто-то. (65)− Отпустить.

(66)−Отпустить, отпустить! − загремела толпа.

(67)И гордый, безжалостный человек, за минуту до этого ненавидевший толпу, зарыдал, закрыл лицо руками и, как виноватый, выбежал из толпы, и никто не остановил его.

(по Л. Н. Толстому*)

*Лев Николаевич Толстой (1828−1910) − всемирно известный русский прозаик, драматург, публицист.

(1)Было мне тогда всего девять лет от роду. (2)Как-то раз в лесу, среди глубокой тишины, ясно и отчётливо почудился мне крик: «Волк бежит!» (3)Я вскрикнул и вне себя от испуга выбежал на поляну, прямо на пашущего землю мужика.

(4)Это был Марей – наш крепостной лет пятидесяти, плотный, довольно рослый, с сильною проседью в тёмно-русой бороде. (5)Я немного знал его, но до того почти никогда не случалось мне заговорить с ним. (6)Я в детстве мало общался с крепостными: эти чужие, с грубыми лицами и узловатыми руками мужики казались мне опасными, разбойными людьми. (7)Марей остановил кобылёнку, заслышав мой напуганный голос, и когда я, разбежавшись, уцепился одной рукой за его соху, а другою за его рукав, то он разглядел мой испуг.

− (8)Волк бежит! – прокричал я, задыхаясь.

(9)Он вскинул голову и невольно огляделся кругом, на мгновенье почти мне поверив.

− (10)Что ты, какой волк, померещилось: вишь! (11)Какому тут волку быть! – бормотал он, ободряя меня. (12)Но я весь трясся и ещё крепче уцепился за его зипун и, должно быть, был очень бледен. (13)Он смотрел с беспокойною улыбкою, видимо боясь и тревожась за меня.

− (14)Ишь ведь испужался, ай-ай! – качал он головой. – (15)Полно, родный. (16)Ишь, малец, ай!

(17)Он протянул руку и вдруг погладил меня по щеке.

− (18)Полно же, ну, Христос с тобой, окстись.

(19)Но я не крестился: углы моих губ вздрагивали, и, кажется, это особенно его поразило. (20)И тогда Марей протянул свой толстый, с чёрным ногтем, запачканный в земле палец и тихонько дотронулся до вспрыгивающих моих губ.

− (21)Ишь ведь, − улыбнулся он мне какою-то материнскою и длинною улыбкой, − господи, да что это, ишь ведь, ай, ай!

(22)Я понял наконец, что волка нет и что мне крик про волка померещился.

− (23)Ну, я пойду, − сказал я, вопросительно и робко смотря на него.

− (24)Ну и ступай, а я те вослед посмотрю. (25)Уж я тебя волку не дам! − прибавил он, всё так же матерински мне улыбаясь. – (26)Ну, Христос с тобой, − и он перекрестил меня рукой и сам перекрестился.

(27)Пока я шёл, Марей всё стоял со своей кобылёнкой и смотрел мне вслед, каждый раз кивая головой, когда я оглядывался. (28)И даже когда я был далеко и уже не мог разглядеть его лица, чувствовал, что он всё точно так же ласково улыбается.

(29)Всё это разом мне припомнилось сейчас, двадцать лет спустя, здесь, на каторге в Сибири… (30)Эта нежная материнская улыбка крепостного мужика, его неожиданное сочувствие, покачивания головой. (31)Конечно, всякий бы ободрил ребёнка, но в той уединённой встрече случилось как бы что-то совсем другое. (32)И только бог, может быть, видел сверху, каким глубоким и просвещённым человеческим чувством было наполнено сердце грубого, зверски невежественного человека и какая тонкая нежность таилась в нём.

(33)И вот когда здесь, на каторге, я сошёл с нар и огляделся кругом, я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных каторжников совсем другим взглядом и что вдруг исчезли всякий страх и всякая ненависть

в сердце моём. (34)Я пошёл, вглядываясь в встречавшиеся лица. (35)Этот обритый и шельмованный мужик, с клеймами на лице, хмельной, орущий свою рьяную сиплую песню, может быть, такой же Марей. (36)Ведь я же не могу заглянуть в его сердце.

(по Ф.М. Достоевскому*)

*Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881 г.) – русский писатель,

мыслитель.

(1)В те отдалённые прежние времена приблизительно на том же уровне распада цивилизаций, какой мы наблюдаем сейчас, суровые обличающие пророки зарождались в народах, и потом босые, простоволосые идеи разгневанно, с мечом и факелом в руках, врывались в действительность, чтобы произвести необходимую санитарную чистку. (2)Природа слишком много потратила надежд и усилий на человека, чтобы так запросто и по-собачьи дать ему умереть. (3)Последний век машина цивилизации работала на критических скоростях с риском смертельной перегрузки. (4)Всё сильнее обжигала дыхание взвешенная в воздухе пыль нравственного износа.

(5)Казалось бы, у наших современников нет оснований для особого пессимизма. (6)Ведь всё так планомерно движется вокруг. (7)Прогресс находится в добром здравии и рвётся вперёд на всём скаку. (8)Сверкают переполненные товарами витрины, по улицам движутся потоки прохожих, туристов, всяких наисовременнейших автомобилей. (9)Воздушные лайнеры за сутки преодолевают расстояния, на которые Марко Поло и Афанасию Никитину потребовалось по три года. (10)Весь мир оклеен увлекательными афишами, призывающими с помощью разных средств незаметно скоротать скуку жизни. (11)Музеев уже не хватает для передовых произведений искусства, а пытливые науки с чрезвычайным коэффициентом полезного действия прощупывают окружающую неизвестность, дабы извлечь оттуда пользу для дальнейших удовольствий. (12)У каждого в руках диковинные приборы, позволяющие общаться чуть ли не с Северным полюсом, которые навели бы ужас на наших ничего не смысливших в технике предков.

(13)Но посмотрите, как дрожат стрелки манометров, определяющих духовное благополучие в мире, как стелется горелый чад от перегретых под ногами, перенапряжённых проводов, как обжигает лицо не в меру раскалённый воздух, какие подозрительные гулы ползут по земле не только от пробуждения материков или зарождения новаторских идей, но и ещё от чего-то… (14)Нечто подобное испытываешь во сне, когда, подкравшись к двери, слышишь за нею скрытное, затаившееся дыхание какого-то неописуемого существа, которое только и ждёт момента вставить колено, чуть приоткроется малая щёлка, и ворваться к тебе в тёплое, обжитое жильё.

(15)Такое впечатление, что человечество приблизилось к финалу отпущенной ему скромной вечности. (16)А наука, с разбегу пробившись сквозь нулевую фазу времени и физического бытия, ворвётся в иное, ещё не освоенное математическое пространство с переносом туда интеллектуальной столицы мироздания. (17)Очевидный теперь крах вчерашней эры завершится неминуемым пересмотром печально не оправдавшей себя парности Добра и Зла.

(18)Знание помогает заглянуть в бездну, но не содержит указаний, как не сорваться в неё. (19)Самый же прогресс следует уподобить горению бикфордова шнура: счастье наше в том и состоит, что не видно, как мало осталось до заряда.

(По Л. М. Леонову*))

* Леонид Максимович Леонов (1899–1994 гг.) — русский советский писатель.

(1)Город горит. (2)Даже не город, а весь берег на всём охватываемом глазом расстоянии. (З)Трудно даже сказать — пожар ли это. (4)Это что-то большее. (5) Так, вероятно, горит тайга — неделями, месяцами на десятки, сотни километров. (6) Багровое клубящееся небо, чёрный, точно выпиленный лобзиком силуэт горящего города. (7)Чёрное и красное (8)Другого нет. (9)Чёрный город и красное небо. (10)И Волга красная. (11)«Точно кровь»,— мелькает в голове.

(12)Пламени почти ие видно, только в одном месте, ниже по течению, короткие прыгающие языки. (13)И против нас измятые, точно бумажные цилиндры нефтебаков, опавшие, раздавленные газом. (14)И из них пламя могучие протуберанцы отрываются и теряются в тяжёлых клубящихся фантастических облаках свинцово-красного дыма.

(15)В детстве я любил рассматривать старый английский журнал периода войны четырнадцатого года. (16)У него не было ни начала, ни конца, зато были изумительные картинки — большие, на целую страницу: английские томми в окопах, атаки, морские сражения с пенящимися волнами и таранящими друг друга миноносцами, смешные, похожие на этажерки, парящие в воздухе «блерио», «фарманы» и «таубе». (17)Трудно было оторваться.

(18)Но страшнее всего было громадное, на двух средних страницах, до дрожи мрачное изображение горящего от немецких бомбардировок Лувена. (19)Тут были и пламя, и клубы дыма, похожие на вату, и бегущие люди, и разрушенные дома, и прожекторы в зловещем небе. (20)0дним словом, это было до того страшно и пленительно, что перевернуть страницу не было никаких сил. (21 )Я бесконечное количество раз перерисовывал эту картинку, раскрашивал цветными карандашами, красками, маленькими мелками и развешивал потом эти картинки по стенам.

(22)Мне казалось, что ничего более страшного и величественного быть не может.

(23)Сейчас мне вспоминается эта картинка: она неплохо была исполнена. (24)Я до сих пор помню в ней каждую деталь, каждый завиток клубящегося дыма, и мне вдруг становится совершенно ясно, как бессильно, беспомощно искусство. (25)Никакими клубами дыма, никакими лижущими небо языками пламени и зловещими отсветами не передашь того ощущения, которое испытываю я сейчас, сидя на берегу перед горящим Сталинградом.

(По В. П. Некрасову*)

* Виктор Платонович Некрасов (1911—1987 гг.) — русский писатель, автор произведений о войне.

(1)Деньги — это средство распределения материальных благ по труду а отнюдь не цель существования, не основа престижа и влиятельности личности. (2)Однако при всей служебности своей роли деньги постоянно присутствуют в наших взаимоотношениях, и вопросы, связанные с деньгами, представляют широкое поле для формирования таких качеств, как честность, благородство, скромность, деликатность, обязательность. (З)Кроме того, воспитание правильного взгляда на роль денег состоит в том, чтобы внушить детям их истинное значение, показать их действительное место в ряду основных жизненных ценностей: познания, творческого труда, духовного и интеллектуального общения. (4)Наверное, именно поэтому сегодня родителей очень волнуют вопросы влияния семьи на отношение к материальным ценностям, к деньгам. (5)Что должна и что может сделать семья, для того чтобы предотвратить в детях проявления мещанского своекорыстия, собственничества, «вещизма»? (6)Что должна и что может сделать семья для того, чтобы дети, которые растут в материальном достатке, в окружении множества добротных и красивых вещей, не оказались у них в духовном плену?

(7)Сначала никто в семье не придал значения тому, что маленькая Алёнка на просьбу: «Дай мне игрушку», — неизменно отвечала решительным отказом, энергично прижимая к груди погремушку или резиновую зверушку. (8)Вскоре характер Алёнки стал вызывать некоторое беспокойство: у неё стали постоянно возникать ссоры с детьми из-за игрушек. (9)Снисходительные знакомые деликатно успокаивали встревоженных родителей: «Бросьте, это же ребенок! (10)Обычная детская жадность. (11)Не стоит волноваться».

(12)Существует сомнительная теория, которая так называемую детскую жадность относит к категории естественных, чуть ли не обязательных возрастных особенностей. (13)Действительно, немало «маленьких жадин» вырастают вполне нормальными, даже добрыми людьми. (14)Под влиянием воспитания и среды, иногда и без специального родительского «прицела» в формирующемся характере берут верх положительные черты — доброта, щедрость. (15)Но так происходит далеко не всегда. (16)Большие жадины вырастают, как правило, из маленьких жадин.

(17)Алёниной жадности решено было объявить войну — войну бескровную и «безнервную». (18)Да, у Алёны не было перед глазами дурных примеров, в своих близких она не могла наблюдать ни мелочности, ни своекорыстия. (19)Но, видно, нужны были более наглядные примеры доброты и не шутливые, а серьёзные объяснения.

(20)Теперь в семье как можно чаще старались оказывать друг другу знаки внимания подарками, причём с Алёной часто обсуждали предстоящий подарок родным или знакомым. (21)Старались, чтобы девочка видела, как близкие легко, с удовольствием уступают друг другу даже то, что хотелось взять себе. (22)Купила бабушка блузку, прикинула — и по размеру подходит, и к лицу хорошо. (23)А вечером предложила невестке, которой эта блузка подошла больше. (24)В другой раз мама пришла в новой косынке, но приложила к бабушкиному пальто, увидела, как косынка удачно подходит, да и подарила бабушке.

(25)Может быть, кто-нибудь пренебрежительно отзовётся: «Театр!». (26)Но что из того, что театр? (27)Где сказано, что в семейном воспитании «театр» — менее достойное средство, чем «лектории» ? (28)Важно, чтобы «пьеса» имела благородное содержание.

(29)Довольно скоро стало понятно: Алёна перестала быть «зрителем», (30) Выносила во двор даже самых высокопоставленных представителей кукольного общества и нарядную коляску на толстых шинах. (31)Даже дольками шоколада уже делилась автоматически. (32)Из новенького набора для вышивания с готовностью «выдавала» маме или бабушке моток ниток какого-нибудь особенного, на ту пору дефицитного тона. (ЗЗ)Из своей богатейшей коллекции лоскутков отдавала на отделку или починку весьма ценные экспонаты.

(34)Когда Алёна пришла в школу, она оказалась одной из тех, кто первым готов поделиться ручкой, ластиком, тетрадкой. (35)Она больше не была жадиной.

(З6)Уже не раз отмечалось, что в ответ на вопрос социологов и педагогов: «Какие качества вы стараетесь воспитать в детях?» — родители называют мужество, трудолюбие, волю, честность и гораздо реже — доброту. (37)Впрочем, в последнее время о доброте стали вспоминать чаще — о доброте, которая противостоит злобе, холодности, жестокости. (38)Но у слова «добрый» есть ещё и другой смысл: «нежадный, щедрый». (39)Самый обыкновенный и тоже очень нужный для жизни смысл.

(По Г. Л. Могилевской*)

* Галина Львовна Могилевская — современный публицист, автор популярной брошюры «Дети и деньги»

(1)Современное общество озабочено тем, что язык начал изменяться.

(2)Особенно заметно происходит экспансия письменной речи, которая вытесняет устную из разных сфер. (З)Если раньше мы общались, разговаривали прежде всего устно, а письменная речь всё-таки служила для хранения, для передачи информации на расстоянии, через время, то сегодня письменная речь, вытесняя устную из некоторых сфер диалога, приобретает некую устность.

(4)Возникают разные способы оживления письменной речи, придания ей устности. (б)Собственно, в этом и состоят её сегодняшние изменения. (б)Означает ли это, что люди перестали разговаривать? (7)Думаю, что нет. (8)Я думаю, что, конечно, есть люди, которые полностью уходят в Интернет, и это ненормально. (9)Но для многих это спасение, потому что есть люди, которые всё-таки не приспособлены для устного общения, которые слишком застенчивы. (10)А здесь они вполне могут себя чувствовать уверенно; кто-то одинок, а в Интернете всегда можно найти собеседника. (11)И что показательно: русский язык, как мы знаем, в Интернете вышел, вырвался на второе место. (12)На самом деле он идёт примерно на равных с немецким языком, очень сильно отставая от английского, но тем не менее... (13) И чем больше русский язык присутствует в Интернете, тем больше он испытывает на себе давление новых условий коммуникации.

(14)Но я думаю, что молодое поколение находит какой-то разумный баланс. (15)Конечно, если мы посмотрим, скажем, на пятидесятилетнего и двадцатилетнего, то увидим, что их отношение к социальным сетям различно. (16)Для пятидесятилетнего или шестидесятилетнего есть вопрос: начинать функционировать в социальных сетях или не начинать? (17)А для двадцатилетнего этого вопроса в принципе нет. (18)То есть он будет белой вороной, если он не начнёт. (19)Так что в этом смысле мир изменился. (20)Письменной речи стало больше, она стала более устной, но всё-таки люди не онемели, просто немножко нарушился существовавший баланс.

(21)Для нас это непривычно, но пока, мне кажется, пути обратно нет. (22)Сегодняшние социальные сети и все эти гаджеты, про которые сегодня так много говорят, вовлекают человека в бесконечную коммуникацию, чего раньше не было.

(23)Так что, безусловно, изменения происходят, и я не то чтобы говорю, что всё правильно и всё замечательно. (24)Но вот так развивается мир, и можно по- разному к этому относиться, но я не могу этого изменить, значит, я, скорее, должен это описывать и фиксировать, чем ахать и охать по этому поводу. (25)Тем более что я вижу по своим детям: мы общаемся между собой, хотя они, конечно, довольно много времени проводят в Интернете. (26)Да и я теперь довольно много там провожу времени!

(27)И возникает вопрос: надо или не надо волноваться. (28)Как лингвист, я не очень волнуюсь, потому что понимаю, что это всё в результате окажется сбалансировано. (29)Но всё же я думаю, что наше волнение только на пользу языку, потому что всегда этот баланс возникает в борьбе противоположностей, в борьбе языковых радикалов и языковых консерваторов.

(30)И волноваться, мне кажется, стоит! (31)Это не так давно произошло, фактически лет десять-пятнадцать мы так активно обсуждаем проблемы русского языка, в 1990-е это не обсуждалось. (32)В советское время это обсуждалось, но только с точки зрения пуризма, например, с точки зрения невозможности говорить слово «пока», потому что это вульгарно и недопустимо. (ЗЗ)Но мы видим, что «пока» говорят все, и образованные люди в том числе. (34)Так что само волнение я расцениваю, скорее, как положительный фактор. (35)3начит, нам интересен русский язык!

(По М. А. Кронгаузу*)

* Максим Анисимович Кронгауз — доктор филологических наук, автор научных монографий и многочисленных публикаций в периодических и интернет-изданиях.

(1)Русский характер! (2)Поди-ка опиши его... (З)Рассказывать ли о героических подвигах? (4)Но их столько, что растеряешься, который предпочесть.

(5)На войне, вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и остаётся в человеке ядро. (б)Разумеется, у одного оно покрепче, у другого послабее, но те, у кого ядро с изъяном, тянутся, каждому хочется быть хорошим и верным товарищем.

(7) Приятель мой, Егор Дрёмов, и до войны был строгого поведения, чрезвычайно уважал и любил мать, Марью Поликарповну, и отца своего, Егора Егоровича, выполнял его завет: «Многое увидишь на свете, сынок, и за границей побываешь, но русским званием — гордись...»

(8) Про военные подвиги тоже не любил разглагольствовать: нахмурится и закурит. (9)Про боевые дела его танка мы узнавали со слов экипажа, в особенности удивлял слушателей водитель Чувилев.

— (10)Понимаешь, тигра стволом-то водит, а товарищ лейтенант как даст ему в бок, как даст ещё в башню — он и хобот задрал, как даст в третий — у тигра изо всех щелей повалил дым, пламя как рванётся из него на сто метров вверх...

(11)Так воевал лейтенант Егор Дрёмов, покуда не случилось с ним несчастье. (12)Во время Курского побоища, когда немцы уже истекали кровью и дрогнули, его танк — на бугре, на пшеничном поле — был подбит снарядом, двое из экипажа тут же убиты, от второго снаряда танк загорелся. (13)Водитель Чувилев, выскочивший через передний люк, опять взобрался на броню и успел вытащить лейтенанта: он был без сознания, комбинезон на нём горел. (14)Чувилев кидал пригоршнями рыхлую землю на лицо лейтенанта, на голову, на одежду, чтобы сбить огонь. (15)Потом пополз с ним от воронки к воронке на перевязочный пункт...

(16)Егор Дрёмов выжил и даже не потерял зрение, хотя лицо его было так обуглено, что местами виднелись кости. (17)Восемь месяцев он пролежал в госпитале, ему делали одну за другой пластические операции, восстановили и нос, и губы, и веки, и уши. (18)Через восемь месяцев, когда были сняты повязки, ой взглянул на своё и теперь не своё лицо. (19)Медсестра, подавшая ему маленькое зеркальце, отвернулась и заплакала. (20)Он тотчас ей вернул зеркальце.

— (21)Бывает хуже,— сказал он,— а с этим жить можно.

(22)Но больше он не просил зеркальце у медсестры, только часто ощупывал , своё лицо, будто привыкал к нему.

(23)Комиссия нашла его годным к нестроевой службе. (24)Тогда он пошел > к генералу.

— (25)Прошу вашего разрешения вернуться в полк.

— (26)Но вы же инвалид,— сказал генерал.

— (27)Никак нет, я урод, но это делу не помешает, боеспособность восстановлю полностью!

(28) То, что генерал во время разговора старался не глядеть на него, Егор Дрёмов отметил и только усмехнулся лиловыми, прямыми, как щель, губами.

(29) Да, вот они, русские характеры! (30)Кажется, прост человек, а придёт суровая беда, в большом или в малом, и поднимается в нём великая сила — человеческая красота.

(По А. Н. Толстому*)

* Алексей Николаевич Толстой (1882—1945 гг.) — русский советский писатель и общественный деятель, автор социально-психологических, исторических и научно-фантастических романов, повестей и рассказов, публицистических произведений.

(1)Она удивилась, что я приехал в Москву в неурочное время, в самый разгар лета. (2)Я сказал ей, что убежал из деревни из-за отличной погоды.

— (З)Как же так? — удивилась она. — (4)Обыкновенно убегают от дождя, ненастья.

(5)Мне хотелось рассказать ей по порядку о реке, полях и лугах... (6)Но никакого порядка в моей растревоженной любовью душе не было. (7)Валерия слушала меня мечтательно и неожиданно предложила:

— А почему бы мне не поехать и не посмотреть на все эти прелести природы?

(8)Я не мог опомниться от столь стремительного претворения сказки в жизнь.

(9)Валерия едет в наши места! (10)Я не успел ещё опомниться от нахлынувшего счастья, а уж дальний рейсовый автобус увозил нас всё дальше от Москвы.

— (11)Ты знаешь, — говорила она, усаживаясь поудобнее в автобусное кресло, — я ведь пловчиха. (12)Я очень люблю плавать. (13)Я уплываю в море на три- четыре часа. (14)А вашу реку за какое время можно переплыть? (15)3а полчаса или за сорок минут?..

— (16)Видишь ли, Валерия, ты, наверное, неправильно представляешь. (17)У нас в деревне маленькая река, а не такая, чтобы плыть полчаса поперек или хотя бы туда и обратно.

(18)Я теперь с ужасом думал, как я впервые подведу Валерию к нашей речке. (19)От берега до берега метров десять... (20)Я почувствовал, что на меня надвигается катастрофа. (21)Но кувшинки-то должны всё равно понравиться. (22)На реке встречаются большие заросли кувшинок, жёлтые хороводы в десять-двадцать метров в длину и ширину.

(23)0 кувшинках я упомянул вскользь, дожидаясь восторженного отношения к ним Валерии. (24)Она оживилась и начала вспоминать, но только не о жёлтых кувшинках, а о белых лилиях.

— (25)Ты знаешь, однажды я плавала на лодке по старому руслу какой-то реки. (26)3аплыли в такое место, что плыть дальше было нельзя, кроме как по ковру из белых душистых лилий. (27)И эта сказка длилась полчаса, может быть, час...

(28)Так померкли, погасли, словно трепетные огоньки, мои кувшиночьи хороводы. (29)Из человека счастливого тем, что Валерия едет в нашу деревню, я вдруг превратился в человека несчастного по той же самой причине.

(30)В расстроенных чувствах я помог Валерии определиться на квартиру старушки тёти Дарьи, а сам скорей пошёл домой. (31)Мне хотелось остаться одному. (32)Расставаясь, я сказал, что мне нездоровится. (ЗЗ)Встретимся завтра. (34)Валерия посмотрела на меня и ничего не сказала: завтра так завтра.

(З5)Целый день я просидел дома, а вечером не выдержал, побрёл на свою любимую кручу. (36)Вдруг мне показалось, что кто-то идёт. (37)Я мгновенно вскочил и увидел Валерию.

— (38)Ну вот, я знала, что ты именно здесь. (39)Как здоровье? (40)А я провела чудесный день. (41)Рано утром я ходила купаться. (42)3наешь, там, где поворачивает река, а на горе сосновый лесочек. (43)11 и одно морское купание не приносило мне столько свежести. (44)Потом ходила за речку в луга, насобирала огромный букет полевых цветов. (45)Я видела, как цветут дикие маки в Средней Азии. (46)Но такого разнообразия цветов, таких нежнейших оттенков я себе никогда не представляла.

(47)Она уселась рядом со мной. (48)Постепенно меня стал волновать какой-то как будто знакомый, несильный, но свежий запах. (49)Я заметил: в её тяжёлых волосах спрятался золотой цветок кувшинки. (50)После долгой тишины Валерия заговорила.

— (51)Чудак. (52)Чего испугался? (53)Может ли не очаровать такая вот ночь, такая тишина среди трав и звёзд? (54)А если не очарует, значит, виноват уж сам человек. (55)Чудак. (66)Усомнился в могуществе природы. (57)Нужен ли бескрайний океан и тонны цветов? (58)Нет, когда цветов тонны, то это уже не цветы, а силос. (59)А если один цветок? (60)А если одна-единственная травинка? (61)Так что же, она уже не прекрасна? (62)Как видишь, нам из целой реки, в сущности и целого мира, понадобилась одна-единственная кувшинка.

(По В. Солоухину*) |

* Владимир Алексевич Солоухин (1924—1997 гг.) — русский советский писатель и поэт, общественный деятель.

(1)В молодости я считал себя человеком отлично воспитанным. (2)При встрече со знакомыми умел вежливо поздороваться. (3)В разговоре внимательно слушал собеседника, не позволяя себе перебивать его рассказ, как бы длинен он ни был. (4)В споре, даже самом горячем, никогда не кричал и тем более не употреблял грубых слов. (5)Не было случая, чтобы я, нечаянно кого-нибудь толкнув, не извинился или прошёл в дверь первым, не уступив дорогу спутнику. (б)Словом, воспитание моё казалось мне безупречным.

(7)Но только казалось. (8)И выяснилось это совершенно неожиданно. (9)Как-то, во время студенческой практики, мне пришлось прожить две недели с артелью лесорубов. (10)И вот однажды вечером я нечаянно подслушал разговор, запомнившийся мне навсегда.

Присев на пороге нашей просторной землянки, артельный староста тихо беседовал со стряпухой. (12)Речь шла обо мне.

— (13)Парень-то он ничего,— говорила стряпуха,— грамотный, да уж больно серый! (14)Воспитания нет никакого.

— (15)А что? — заинтересовался староста.

— (16)Да всё делает не по-людски. (17)Умываться начнёт — весь пол зальёт, потом подтирай за ним. (18)К столу сядет — нет, чтобы сперва жидкое хлебать, сразу, без команды, со дна мясо таскать начинает. (19)Уж на что нетрудное дело — ложку ко рту поднести, так и то не приучен. (20)Хлеб под ложку не подставит, на стол накапает. (21)И где только он доселе жил?

(22)Я слушал и чувствовал, что краснею. (23)«Ну и ну! (24)Так, значит, я "серый"?»

(25)Сперва я, конечно, обиделся. (26)Но потом, поразмыслив, понял, что стряпуха по-своему совершенно права.

(27)Правда, по утрам я не забывал с ней поздороваться, вежливо сторонился, когда она несла к столу кипящий самовар или тяжёлый горшок со щами, а вставая из-за стола, благодарил за обед. (28)Но это её не удивляло. (29)Для неё всё это было привычно и естественно. (30)Но вот те пробелы в моём воспитании, о которых шла речь, были очень заметны. (31)И примириться с ними она не могла.

(32)Впрочем, с моей стороны большой вины здесь не было. (33)С детства я жил в квартире с водопроводом, ел из отдельной тарелки. (34)Мне не приходилось умываться над ведром из ковшика, не случалось есть из общего артельного котла. (35)Поэтому я и не знал особых правил поведения, которые были обязательны для людей, живших в других условиях. (36)А выполнять их было не менее важно, чем те, городские, которым я привык подчиняться.

(37)Этот случай заставил меня впервые задуматься над тем, что же такое хорошо воспитанный человек. (38)Каковы на самом деле те правила поведения, которым мы обязаны подчиняться?

(39)Впоследствии я убеждался не раз, что правила эти существуют в любом обществе, в каждом коллективе. (40)Кое в чём они различаются. (41)Это зависит от условий, в которых живут люди.

(42)Но каких правил поведения ни коснись, в главном они всегда одни и те же: уважай окружающих, считайся с ними. (43)Строго соблюдая правила поведения, ты будешь хорошим товарищем всем, кто общается с тобой в семье, в школе, на отдыхе.

(По А. Дорохову*)

* Алексей Дорохов — современный писатель.

(1)Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысяча; Москва не безмолвная громада камней холодных, составленных в симметрическом порядке... (2)Нет! (3)У неё есть своя душа, своя жизнь. (4)Каждый её камень хранит надпись, начертанную временем и роком, надпись, для толпы непонятную, но богатую, обильную мыслями, чувством и вдохновением для учёного, патриота и поэта! (5)Как у океана, у неё есть свой язык, язык сильный, звучный, святой, молитвенный! (6)Едва проснётся день, как уже со всех её златоглавых церквей раздаётся согласный гимн колоколов, подобно чудной, фантастической увертюре Бетховена.

(7)Под горой, у самой подошвы стены кремлёвской, против Тайницких ворот, протекает река, и за нею широкая долина, усыпанная домами и церквями, простирается до самой подошвы Поклонной горы, откуда Наполеон кинул первый взгляд на гибельный для него Кремль, откуда в первый раз он увидал его вещее пламя — этот грозный светоч, который озарил его торжество и его падение!

(8)Ближе к центру города здания принимают вид более стройный, более европейский; проглядывают богатые колоннады, широкие дворы, обнесённые чугунными решётками, бесчисленные главы церквей.

(9)На западе, за длинной башней, где живут и могут жить одни ласточки, ибо она, будучи построена после французов, не имеет внутри ни потолков, ни лестниц и стены её распёрты крестообразно поставленными брусьями, возвышаются арки каменного моста, который дугою перегибается с одного берега на другой; вода, удержанная небольшой запрудой, с шумом и пеною вырывается из-под него, образуя между сводами небольшие водопады. (10)Далее моста, по правую сторону реки, отделяются на небосклоне зубчатые силуэты Алексеевского монастыря; по левую, на равнине между кровлями купеческих домов, блещут верхи Донского монастыря. (11)А за ним, одеты голубым туманом, восходящим от студёных волн реки, начинаются Воробьёвы горы, увенчанные густыми рощами, которые с крутых вершин глядятся в реку, извивающуюся у их подошвы подобно змее, покрытой серебристою чешуёй.

(12)Когда склоняется день, когда розовая мгла одевает дальние части города и окрестные холмы, тогда только можно видеть нашу древнюю столицу во всём её блеске, ибо подобно красавице, показывающей только вечером свои лучшие уборы, она только в этот торжественный час может произвести на душу сильное, неизгладимое впечатление.

(13) Что сравнить с этим Кремлём, который, окружась зубчатыми стенами, красуясь золотыми главами соборов, возлежит на высокой горе, как державный венец на челе грозного владыки?

(14)Он алтарь России, на нём должны совершаться и уже совершались многие жертвы, достойные Отечества. (15)Давно ли, как баснословный Феникс, он возродился из пылающего своего праха?!

(16)Нет, ни Кремля, ни его зубчатых стен, ни его тёмных переходов, ни пышных дворцов его описать невозможно. (17)Надо видеть, видеть... (18)Надо чувствовать всё, что они говорят сердцу и воображению!

(По М. Ю. Лермонтову*)

* Михаил Юрьевич Лермонтов (1814—1841 гг.) — великий русский поэт, прозаик, драматург, художник.

(1)В те отдалённые прежние времена приблизительно на том же уровне распада цивилизаций, какой мы наблюдаем сейчас, суровые обличающие пророки зарождались в народах, и потом босые, простоволосые идеи разгневанно, с мечом и факелом в руках, врывались в действительность, чтобы произвести необходимую санитарную чистку. (2)Природа слишком много потратила надежд и усилий на человека, чтобы дать ему умереть так запросто и по-собачьи. (З)Последний век машина цивилизации работала на критических скоростях с риском смертельной перегрузки. (4)Всё сильнее обжигала дыхание взвешенная в воздухе пыль нравственного износа.

(5)Казалось бы, у наших современников нет оснований для особого пессимизма. (6)Ведь всё так планомерно движется вокруг. (7)Прогресс находится в добром здравии и рвётся вперёд на всём скаку. (8)Сверкают переполненные товарами витрины, по улицам движутся потоки прохожих, туристов, всяких наисовременнейших автомобилей. (9)Воздушные лайнеры за сутки преодолевают расстояния, на которые Марко Поло и Афанасию Никитину потребовалось по три года. (10)Весь мир оклеен увлекательными афишами, призывающими с помощью разных средств незаметно скоротать скуку жизни. (11)Музеев уже не хватает для передовых произведений искусства, а пытливые науки с чрезвычайным коэффициентом полезного действия прощупывают окружающую неизвестность, дабы извлечь оттуда пользу для дальнейших удовольствий. (12)У каждого в руках диковинные приборы, позволяющие общаться чуть ли не с Северным полюсом, которые навели бы ужас на наших ничего не смысливших в технике предков.

(13)Но посмотрите, как дрожат стрелки манометров, определяющих духовное благополучие в мире, как стелется горелый чад от перегретых под ногами, перенапряжённых проводов, как обжигает лицо не в меру раскалённый воздух, какие подозрительные гулы ползут по земле не только от пробуждения материков или зарождения новаторских идей, но и ещё от чего-то... (14)Нечто подобное испытываешь во сне, когда, подкравшись к двери, слышишь за нею скрытое, затаившееся дыхание какого-то неописуемого существа, которое только и ждёт момента вставить колено, чуть приоткроется малая щёлка, и ворваться к тебе в тёплое, обжитое жильё.

(15)Такое впечатление, что человечество приблизилось к финалу отпущенной ему скромной вечности. (16)А наука, с разбегу пробившись сквозь нулевую фазУ времени и физического бытия, ворвётся в иное, ещё не освоенное математическое пространство с переносом туда интеллектуальной столицы мироздания. (17)Очевидный теперь крах вчерашней эры завершится неминуемым пересмотром печально не оправдавшей себя парности Добра и Зла.

(18)3нание помогает заглянуть в бездну, но не содержит указаний, как не сорваться в неё. (19)Самый же прогресс следует уподобить горению бикфордова шнура: счастье наше в том и состоит, что не видно, как мало осталось до заряда.

(По Л. M. Леонову*)

* Леонид Максимович Леонов (1899—1994 гг.) — русский советский писатель

(1)Немолодая женщина, крупный учёный, рассказала такую историю: (2)«Я переходила площадь, меня толкнул какой-то пьяный, я упала на колени, поранила их, и из ран по ногам потекла кровь ручьём. (3)Я зашла в ближайшую поликлинику и сказала сестре: «Пожалуйста, окажите мне первую помощь». (4)0на вежливо направила меня в хирургический кабинет. (5)В кабинете за столом сидела величественная дама. (6)Хирург и главный врач поликлиники. (7)Я сказала:

— Я в крови. (8)Пожалуйста, окажите мне первую помощь.

— (9)С половины третьего! — железным голосом ответила она.

(10)Часы показывали два.

— (11)Но ведь у меня кровь течёт, помогите мне!

(12)И тогда она не крикнула. (13)Спокойно сказала:

— Выйдите отсюда!

(14)Я, конечно, вышла. (15)Я плакала».

(16)«Вы правы, — пишет она дальше, — сравнивая травму, нанесённую криком, 0 Ударом ножа. (17)Но такой удар можно нанести и без крика. (18)Нормальным гоосом».

(19)К врачу пришёл человек, чтобы залечить телесную рану, а тот нанёс ему рану душевную.

(20)И я подумал, как, увы, часто наносятся раны словом.

(21) Раны от слова вызываются не только грубостью, но и необдуманным обращением со словом.

(22)В одной семье произошёл такой случай. (23)Дочка, ученица пятого класса, которая незадолго до того перенесла тяжёлое долгое заболевание, вернулась однажды домой бледная. (24)Сказала:

— В эту школу я больше не пойду.

(25)Ничего объяснять она не стала. (26)Видно было только: потрясена безмерно.

— (27)Лучше умереть, чем в эту школу.

(28)Родители решили перевести девочку в соседнюю школу. (29)И только спустя годы она рассказала, в чём было дело. (ЗО)На медицинском осмотре в присутствии подруг школьный врач сочувственно воскликнула:

— С таким сердцем жить нельзя!

(31)Вот так и сказала. (32)Подруги засыпали девочку вопросами. (ЗЗ)Она молча оделась и молча вышла из школы. (34)Вышла, чтобы больше никогда туда не возвращаться. (35)Никому ничего не сказала, чтобы никого из близких не огорчать. (Зб)Она верила старшим и думала, что живёт последние недели.

(37) Эту рану словом нанесли не злость, не грубость, а глупость, невежество.

(38) Когда таких примеров из собственного опыта и опыта окружающих и размышлений по их поводу накопилось много, я выступил по радио с беседой на тему «Осторожно — слово!». (39)Не предлагал ничего особенного и чрезвычайного, просто советовал обращаться со словом обдуманно. (40)Применять, например, давно выработанные и общепринятые формулы вежливости и отказаться от таких оборотов, как: «Не видишь что ли?!», «Ослеп?», «Оглох?», тем более что есть опасность действительно угодить в человека, который плохо видит или плохо слышит. (41)Я напоминал другие слова, приветливые, вежливые, благожелательные. (42)И заканчивал передачу так: «Будьте осторожны со словом; грубое — обоюдоостро и часто мстит за себя!».

(43)На меня обрушилась лавина откликов. (44)Болыпинство откликнувшихся на моё выступление соглашались: со словом надо обращаться осторожно.

(45)Однако нашлись люди, кого сама постановка этой проблемы привела в раздражение. (46)Они утверждают: без грубости не обойтись и обходиться без неё не надо! (47)Под грубостью они понимают и крайнюю её форму — нецензурную брань. (48)Без неё-де и соваться нечего на стройку, в цех, в поле. (49)Да и в домашнем быту без крепкого слова немыслимо.

(50)Крик и брань не свидетельство силы и не доказательство. (51)Сила И в спокойном достоинстве. (52)3аставить себя уважать, не позволить, чтобы вам грубили, нелегко. (53)Но опускаться до уровня хама бессмысленно. (54)Это значит отказываться от самого себя! (55)От собственной личности! (66)Вежливость, как правило, синоним внутренней силы и подлинного достоинства. (57)Спрашивать, зачем вежливость, так же бессмысленно, как задавать вопросы: «Зачем культура?» «Зачем красота?».

(По С. Львову*)

* Сергей Львович Львов (1922—1981 гг.) — прозаик, критик, публицист, автор статей о советской и зарубежной литературе, произведений биографической и детской литературы

(1)Приобщение к искусству может происходить и в просторном, специально построенном здании, и в четырёх стенах, и под открытым небом. (2)Показывают ли зрителям очередную кинокартину, ведут ли занятия драматического кружка, самодеятельного хора или кружка по изобразительному искусству — во всём этом должен и может подолгу жить огонь творчества. (3)И тот, кто однажды приложит свои собственные усилия к одному из этих дел, со временем будет вознаграждён.

(4)Безусловно, искусство скорее и охотнее раскрывается тому, кто сам отдаёт ему силы, раздумья, время, внимание.

(5)Рано или поздно каждый может почувствовать, что он среди знакомых и друзей в неравном положении. (6)Их, например, интересует музыка или живопись, а для него они — книги за семью печатями. (7)Реакция на такое открытие возможна различная.

(8)Когда я стал студентом Института истории, философии и литературы, многое связало меня сразу с новыми товарищами. (9)Мы серьёзно занимались литературой, историей, языками. (10)Многие из нас пробовали писать сами. (11)Словно предчувствуя, каким недолгим будет наше студенчество, спешили успеть как можно больше. (12)Не только слушали лекции на своих курсах, но и ходили на лекции читавшиеся старшекурсникам. (13)Успевали на семинары молодых прозаиков и критиков. (14)Старались не пропускать театральные премьеры и литературные вечера. (15)Как мы всё успевали, не знаю, но успевали. (16)Меня приняли в свою среду студенты, которые были на курс старше нашего. (17)Интереснеишая то была компания.

(18)Я старался не отставать от неё, и мне это удавалось. (19)3а одним исключением. (20)Мои новые товарищи горячо интересовались музыкой. (21)У одного из нас была большая по тем временам редкость: радиола с устройством для переворачивания пластинок — долгоиграющих тогда ещё не было, — которая позволяла прослушать целую симфонию, концерт или оперу без перерывов. (22)И коллекция камерной, оперной и симфонической музыки.

(23)Когда начиналась эта непременная часть нашего вечера, товарищи слушали и наслаждались, а я скучал, томился, мучился: музыки я не понимал, и радости она мне не доставляла. (24)Конечно, можно было притвориться, прикинуться, придать лицу подобающее выражение, проговорить вслед за всеми: «Прекрасно!». (25)Но притворяться, изображать чувства, которых не испытываешь, у нас было не в обычае. (26)Я забивался в угол и страдал, чувствуя себя выключенным из того, что так много значит для моих товарищей.

(27)Хорошо помню, как произошёл перелом. (28)Зимой 1940 года был объявлен авторский вечер тогда ещё молодого Д. Д. Шостаковича — первое исполнение его фортепианного квинтета. (29)Друзья взяли билет и мне. (З0)Вручали его торжественно. (31)Я понял: то, что предстоит, — событие!

(32)Не стану утверждать, что я в тот вечер сразу и навсегда излечился от невосприимчивости к музыке. (ЗЗ)Но поворот — решительный и важный — произошёл. (34)Как я благодарен своим друзьям тех давних лет, что они не махнули рукой, не исключили из слушания музыки — а ведь и исключать не нужно было, при тогдашнем по-юношески ранимом самолюбии хватило бы иронической реплики, чтобы я почувствовал себя среди них, понимающих и знающих, лишним. (З5)Этого не случилось.

(З6)Прошло много лет. (37)Уже давно серьёзная музыка для меня — необходимость, потребность, счастье. (38)А ведь можно было — навсегда и . непоправимо — разминуться с ней. (39)И обездолить себя.

(40)Этого не случилось. (41)Во-первых, я не встал в позу человека, который, не понимая чего-нибудь, говорит вслух или мысленно: «Ну и не надо!». (42)И потому» что не захотел притворяться, делая вид, что понимаю, когда ещё был очень далёк от этого. (43)А больше всего — благодаря моим друзьям. (44)Им мало было наслаждаться самим. (45)Им хотелось и меня приобщить к своему пониманию, к своей радости. (46)И это им удалось!

(По С. Львову*)

* Сергей Львович Львов (1922—1981 гг.) — прозаик, критик, публицист, автор статей о советской и зарубежной литературе, произведений биографической и детской литературы.

(1)Детство у меня было замечательным. (2)В детстве не было денег, не было интересной работы, но всё это — дело наживное. (З)Зато в детстве были отец и мать.

(4)В нашей семье всегда царил отец со своим непререкаемым авторитетом. (5)В мальчишеских играх не было места матери. (6)Конечно, без её завтраков, обедов и ужинов я не мог бы жить, но это было так обыденно, что и незаметно... (7)Нежности не были приняты в нашей семье. (8)Мы не целовали маму перед сном и не говорили в порыве чувств:

— Я тебя люблю...

(9)Сказал ли я ей это хотя бы раз? (10)Жизнь была так заполнена важными делами, что не оставалось места обычным: забежал домой на минутку, перекусил — и опять туда, где друзья, игры и страсти. (11)На девяносто процентов я состоял из маминых забот, но не замечал их, как не чувствуем мы и совсем не видим воздуха, которым дышим.

(12)Мы с мамой жили рядом, но словно в разных мирах. (13)Эти миры соприкоснулись лишь однажды, когда случилась история, оказавшаяся интереснее всех приключений и затей: игры в футбол, стрельбы из самопала и запусков ракет.

(14)Обычно мама проводила время у плиты, в ванной или на диване — за чтением книг, помню, плакала над «Бедными людьми» Достоевского. (15)Но иногда она вдруг вскакивала с дивана, полная энергии и готовая к подвигам. (16)Её манила деловая активность, мама была полна самых смелых бизнес-планов. (17)Она любила приговаривать: «Жили бедно — хватит!» (18)Но бизнес её обычно ограничивался мечтами и смехом. (19)Она делилась с близкими своими планами, а те поднимали её на смех. (20)И напрасно, потому что главное для автора проекта — уверенность в себе, а критика близких способна уничтожить ростки самых гениальных начинаний.

(21)И всё же однажды мама смогла увлечь меня своим планом. (22)Речь шла о полёте на самолёте! (23)Мне отводилась роль помощника: утром она покупала на нашем базаре три ведра вишен, мы садились на самолёт и через полчаса уже оказывались в областном центре, где эти Же вишни можно было продать с немалой выгодой! (24)Перспектива полетать на самолёте показалась мне столь заманчивой, что я решил поддержать маму наперекор всем сомнениям.

(25)В шесть часов утра мы, помогая друг другу, перекладывая вёдра с купленной вишней из руки в руку, дотащились до аэродрома. (26)На голом поле стоял вагончик и ночевала пара зелёных «кукурузников». (27)Мы забрались в брюхо самолётика, поставили под ноги вёдра и после короткого разбега с ужасным тарахтеньем взмыли в воздух. (28)Не поднимались мы выше облаков, но и от той высоты в пару сотен метров, на которой проходил полёт, дух захватило. (29)3елёная земля висела под нами, округлившись по краям и покачиваясь из стороны в сторону, как огромная ёлочная игрушка — шар на ниточке. (30)Под нами бежали поля и луга до тех пор, пока мы не увидели внизу трубы и дома большого города. (31)Со свистом в ушах, держа в трясущихся руках вёдра вишен, ступили мы на бетонное поле аэродрома.

(32)Конец нашего бизнес-проекта был бесславным: оказалось, что здесь на центральном рынке вишни идут по той же цене, что и на нашем базаре. (ЗЗ)Сейчас мне кажется, что это было самое удачное мамино предприятие, самое удачное начинание: деньги, вложенные в этот проект, обратились в чувства. (34)Нас с мамой связало дело, в котором соприкоснулись миры взрослых и детей и благодаря которому я могу сейчас ощутить её характер, в своём: я так же люблю читать и мечтать о великих делах, а потом так же вскакиваю и отправляюсь штурмовать небо в поисках лучшей доли на рынке нынешнего дня. (35)Разве что вишней не торгую...

(36)Но понимать это я стал только сейчас, повзрослев. (37)Когда я вспоминаю эту историю, меня охватывает желание оказаться в детстве, найти там маму и сказать ей то, чего никогда не говорил, что не было принято говорить у нас в семье, но что подразумевалось, как воздух вокруг нас:

— Спасибо, мама, я тебя люблю.

(38)Теперь я могу сказать это только во сне, и, поднимаясь вверх, как на «кукурузнике», я опять вижу под собою землю, которая покачивается и закругляется по краям... (39)Рядом со мной мама, мы обмениваемся взглядами. (40)Мы летим на самолёте, мы полны радужных планов. (41)На двоих у нас три ведра небесных вишен.

(По Ю. Нечипоренко *)

* Юрий Дмитриевич Нечипоренко (род. в 1956 г.) — русский прозаик, арт-критик, художник, культуролог.

(1)Скажу «Таня» — и распахнётся что-то... (2)Словно откроешь утром плотные шторы — и свет ворвётся в дом.

(3)С Таней мы знакомы с детского садика: ещё совсем крохами ходили в одну группу. (4)Но там я её не помню, а первое воспоминание такое. (5)Мы с папой гуляли в парке, и вдруг я услышал пронзительный, яркий крик: кто-то звал меня. (б)Оказывается, это какая-то девчонка меня окликала.

(7)Впервые меня так радостно звали. (8)Она махала рукой и даже слегка подпрыгивала от радости, держась за руку своего папы.

(9)Мой отец сказал:

— Да это же Таня, ты с ней вместе в садик ходил!

(10)Подумаешь, важность! (11)Стоит из-за этого так орать? (12)Даже при всём снисхождении к девчонкам мне показалась такая радость неприличной. (13)Хотя, конечно, и приятно...

— (14)Это он стесняется, — громко сказал мой папа, оправдывая мою сдержанность.

(15)С тех пор живёт в душе острое и яркое воспоминание: знойное лето, в сверкающих солнечных лучах горит поставленная на цросвет сочная изумрудная листва... (16)Посредине аллеи словно взлетает девчонка в зелёном сиянии и мне рукою машет.

(17)С Таней мы попали в один класс и проучились вместе десять лет.(18)Но так ни разу толком и не поговорили. (19)Я посматривал на неё с таким чувством... (20)Словно знал про неё какую-то тайну: вспоминал, как она меня тогда в парке звала.

(21)Таня расцветала. (22)Болыпие, ясные глаза её сияли драгоценным карим цветом. (23)На щеке, у губы, у неё была родинка — очень милая, какая-то родная. (24)Родинка — смешное слово: будто бы Родина, только маленькая...

(25)Таня стала прекрасной гимнасткой, занимала первые места на соревнованиях в нашем городе. (26)Правда, я так ни разу и не удосужился сходить на её выступления...

(27)Я почему-то сразу зачислил Таню в категорию лучших девчонок: душевных, прекрасных, наделил её лучшими качествами — и потерял к ней всякий интерес. (28)В старших классах у меня возникли важные задачи: олимпиады по математике, подготовка в институт... (29)Потом я поступил в институт и на каникулах встречался с одноклассниками, видел Таню и даже как-то написал ей письмо.

(30)В ту встречу мы с ней почему-то заговорили о листьях на деревьях, и тогда я нашёл стихотворение японского поэта о прожилках на листьях, о том, как он с детства любил эти прожилки рисовать и вот теперь с удивлением разглядывает их в старости. (31)Мне показалось, что Тане это будет интересно, и я ей это стихотворение переписал...

(32)Потом я долго не приезжал домой, не видел её, только слышал, что она не выходит замуж, а все предложения отклоняет. (33)А потом вышла и работает сейчас тренером по гимнастике, маленьких девочек воспитывает в каком-то тихом городке.

(34)Сейчас я почему-то часто о ней вспоминаю. (З5)Однажды учительница нам сказала на классном часе:

— А сейчас перед вами выступит чемпионка нашего города по гимнастике...

(36)И выскочила из-за двери Таня в трико и начала куролесить между рядами: ходить колесом, делать стойку на руках, а под конец уселась у доски на шпагат — с гордо отставленной головой. (37)Осанка у неё всегда была прекрасной...

(38)А когда закончила скакать, отдышалась и запела песню — громко, ясно, высоким голосом, обводя всех своими драгоценными глазами. (39)Я подумал: Таня — настоящая красавица! (40)И отвёл глаза.

(41) Почему-то мне казалось, что это всё Таня делает специально для меня.

(42) Наверное, я страдал тогда манией величия, ведь я занимал первые места на олимпиадах по математике» (43)Теперь я знаю, что хорошие песни относятся очень лично к каждому:

Хоть та земля теплей,

А родина милей,

Милей — запомни, журавлёнок, это слово!

(44)Таня. (45)Так и осталась в детстве моём эта светлая тайна. (46)Почему она кричала так радостно тогда, когда увидела меня в парке?

(По Ю. Нечипоренко *)

* Юрий Дмитриевич Нечипоренко (род. в 1956 г.) — русский прозаик, арт-критик, художник, культуролог.

— (1)Учился я плохо и никогда этого себе не прощу: я был очень рассеян и ленив и недостаточно стремился побороть этот свой порок.

— (2)Как же, — спрашивают, — при таком недостатке вы всё-таки научились и сделались достаточно известным мастером слова?

(З)Тому, о чём вы спрашиваете, научиться нельзя: тут дело не в выучке, даже не в мастерстве, а скажу: в поведении. (4)Дело было не в том, чтобы научиться, а в том, чтобы встретить свой родной язык, как друга, и нужно было искать этой встречи... (5)Я получил своё мастерство, как понимание законов родного языка, от своей матери, от школы и от своего народа даром, как все. (6)Не в мастерстве моя заслуга, а в поведении, в том, как страстно, как жадно метался я по родной земле в поисках друга, и когда нашёл его, то этот друг, оказалось, и был мой родной язык.

(7)У каждого яблока на одной и той же яблоньке такое разное выражение. (8)Есть яблоко умное, выглядывает из-за листика выпуклиной своего лобика, а есть яблоко любимое — наверху круглое, с круглыми дольками, всегда мне сверху весело смеётся. (9)И, бывает, я ему даже пальцем погрожу и скажу...

(10)Благодарю язык мой, спасающий меня от тяжёлого молчания, вызывающий мне друга даже из яблоньки!

(И)Искусство — это сила восстановления утраченного родства. (12)Родства между чужими людьми. (13)Искусство приближает предмет, роднит всех людей одной земли.

(14)Да, так и можно сказать, что всякое истинное творчество есть замаскированная встреча близких людей. (15)Часто эти близкие живут на таких отдалённых окраинах места и времени, что без помощи книги, картины или звука никогда бы не могли друг друга узнать.

(16) Через тоску, через муки, через все препятствия сила творчества выводит одного человека навстречу другому.

(17) Случается каждому писателю на склоне лет среди своих писаний, убегающих в Лету, найти одну страницу необыкновенную. (18)Как будто весенний поток выбросил эту мысль, заключённую в железную форму, как льдину на берег. (19)И вот вода, выбрасывающая льдину, давно уже в море исчезла, а льдина все лежит, лежит и тратится только по капельке.

(20)Когда я у себя в радостный день встречаю такую страницу, я всегда изумляюсь, как это я, ленивый, легкомысленный и вообще недостойный, мог написать такую страницу? (21)После раздумья я отвечаю себе, что это не совсем я писал, что со мной сотрудничали неведомые мои друзья, и оттого у нас вместе получилась такая страница.

(22) У меня в жизни друзей не было, но зато к каждому я стремился, как к другу.

(23) Сегодня мысль моя вертится вокруг той силы души человека, которая развивается и раскрывается в борьбе с одиночеством: иду с человеком по тропе и говорю ему. (24)Человек ушёл — я один на тропе, мне не хватает слушателя, я вынимаю книжку и записываю.

(25)Нет мудрости в том, что кто-то, завидев прекрасное, бросается к нему, присоединяет к себе и делает своей собственностью: эта собственность неминуемо рано или поздно сделает его своим рабом. (26)Настоящая мудрость приходит к человеку, когда, завидев прекрасное, он не бросается к нему, а собирает друзей и показывает. (27)Тогда прекрасное само приходит к нему, как к хозяину своему и другу, и свободно садится со всеми за стол.

(28)В жизни, кроме меня, действует другой человек, и путь к этому другу и есть наш жизненный путь.

(По М. Пришвину*)

* Михаил Михайлович Пришвин (1873—1954 гг.) — русский писатель, автор произведении о природе.

(1)Выбирать или не выбирать? (2)Встречал я людей, которые не желают тратить на разрешение бытийных загадок ни времени, ни сил. «(3)Мы живём, чтобы жить. (4)И жить, не омрачая череду наших дней трудными размышлениями. (5)Будем жить, как живётся, как все живут, как получится...» (6)Такие люди не хотят тратить приятно длящегося своего существования ни на что, выходящее за крут усилий по его поддержанию!

(7)Известный психотерапевт Михаил Папуш замечает: «Из тех, кто учится играть на фортепиано, лишь немногие хотят научиться играть хорошо. (8)Гораздо больше тех, кто, по тем или иным причинам, хочет играть «хоть как-нибудь». (9)Это не только про фортепиано. (10)Это про жизнь. (11)Или жизнь проще игры на фортепиано? (12)Есть немало людей, разнообразие жизненного репертуара которых сводится к чередованию «Чижика-пыжика» и «Собачьего вальса», оставляя «Танец маленьких лебедей» в области недосягаемой мечты о «высоком». (13)Многие ли хотят хорошо жить, если отличать желание хорошо жить от желания, чтобы хорошо жилось?»

(14)Но наряду с такими «существователями» есть и те, кто напряжённо ищет истину. (15)Как педагогу, мне довелось встречать молодых людей, жаждущих ясного и чёткого ответа на вопрос о высших ценностях жизни. (16)0 ценностях, позволяющих отличать добро от зла и выбирать лучшее и достойнейшее.

(17)Мы не можем не выбирать. (18)В самой сердцевине культуры лежит установление различий между знанием, ошибкой и заблуждением, между истиной и ложью.

(19)Как показывают эксперименты современных психологов, группа делает более решительный выбор, чем выбор любого члена группы, опрашиваемого по отдельности. (20)Причина этого в том, что принятие решений всегда основано на принятии некой ответственности.

(21)Высказывая мнение от своего имени, человек взвешивает последствия, принимает на себя ответственность. (22)А когда принимает решение группа, происходит рассредоточение, растекание ответственности. (23)Никто не возражал бы против свободы выбора, если бы не ответственность. (24)Страх ошибиться — страх ответственности за решение.

(25)Ошибка — неотъемлемый атрибут действия и бездействия. (26)Эффективность действий зависит от способности человека предупреждать, находить и исправлять ошибки. (27)Обучение и воспитание во многом предстает как профилактика и исправление ошибок.

(28)Умный человек знает, как легко ошибиться. (29)Поэтому он заботится о подтверждении своих мыслей и прислушивается к доводам других. (30)Неразумный же человек, напротив, исходит из весьма простого принципа, что ему одному известна истина. (31)Из этого ему нетрудно заключить, что все, кто не разделяет его мнений, ошибаются.

(32)Люди умные и рассудительные, обсуждая какой-либо спорный вопрос, должны воздерживаться от суждений, пока не подтвердят правоту дела, которое они защищают. (ЗЗ)Необходимо защищать истину подобающим ей оружием, которым не сумеет воспользоваться ложь: это оружие — ясные и основательные доводы.

(34)Итак, чтобы происходил осознанный выбор самостоятельного человека, нужно научить его не бояться выбирать, думать и пробовать, делать и наблюдать за результатами.

(З6)Давайте скажем себе: «Раз уж нам довелось жить, сделаем жизнь достойной. (36)А достойна жизнь ответственная. (37)Не бойтесь выбирать, не страшитесь самостоятельной мысли!»

(По Б. Бим-Баду *)

* Борис Михайлович Бим-Бад (род. в 1941 г.) — российский педагог, действительный член (академик) Российской академии образования. Доктор педагогических наук, профессор.

(1)Шла война, на которую мы, шестнадцатилетние мальчишки, пока ещё не попали. (2)Время было голодное. (3)По студенческим карточкам нам давали всего по четыреста граммов хлеба.

(4) А между тем даже сливочное масло, окорок, яйца, сметана существовали в нашей комнате в общежитии — в тумбочке Мишки Елисеева, отец которого работал на складе и каждое воскресенье приходил к сыну и приносил свежую обильную еду.

(5) На Мишкиной тумбочке висел замок. (6)Мы даже не подходили к ней: неприкосновенность чужого замка вырабатывалась у человека веками и была священна во все времена, исключая социальные катаклизмы — стихийные бунты или закономерные революции.

(7)Как-то зимой у нас получилось два выходных дня, и я решил, что пойду к себе в деревню и принесу каравай чёрного хлеба. (8)Ребята меня отговаривали: далеко — сорок пять километров, на улице стужа и возможна метель. (9)Но я поставил себе задачу принести ребятам хлеб.

(10)Утром, несмотря на разыгравшуюся метель, я добрался до родительского дома. (11)Переночевав и положив драгоценный каравай в заплечный мешок, я отправился обратно к своим друзьям в студёном, голодном общежитии.

(12)Должно быть, я простудился, и теперь начиналась болезнь. (13)Меня охватила невероятная слабость, и, пройдя по стуже двадцать пять километров, я поднял руку проходящему грузовику.

— (14)Спирт, табак, сало есть? — грозно спросил шофёр. — (15)Э, да что с тобой разговаривать!

— (16)Дяденька, не уезжайте! (17)У меня хлеб есть.

(18)Я достал из мешка большой, тяжёлый каравай в надежде, что шофёр отрежет часть и за это довезёт до Владимира. (19)Но весь каравай исчез в кабине грузовика. (20)Видимо, болезнь крепко захватила меня, если даже само исчезновение каравая, ради которого я перенёс такие муки, было мне уже безразлично.

(21)Придя в общежитие, я разделся, залез в ледяное нутро постели и попросил друзей, чтобы они принесли кипятку.

— (22)А кипяток-то с чем?.. (23)Ты из дома-то неужели совсем ничего не принёс?

(24)Я рассказал им, как было дело.

— (25)А не был ли похож тот шофёр на нашего Мишку Елисеева? — спросил Володька Пономарёв.

— (26)Был, — удивился я, вспоминая круглую красную харю шофёра с маленькими серыми глазками. — (27)А ты как узнал?

— (28)Да все хапуги и жадюги должны же быть похожи друг на друга!

(29)Тут в комнате появился Мишка, и ребята, не выдержав, впервые

обратились к нему с просьбой.

— (З0)Видишь, захворал человек. (31)Дал бы ему хоть чего-нибудь поесть.

(32)Никто не ждал, что Мишку взорвёт таким образом: он вдруг начал орать, наступая то на одного, то на другого.

— (ЗЗ)Ишь, какие ловкие — в чужую суму-то глядеть! (34)Нет у меня ничего в тумбочке, можете проверить. (З5)Разрешается.

(З6)При этом он успел метнуть хитрый взгляд на свой тяжёлый замок .

(З7)Навалившаяся болезнь, страшная усталость, сердоболие, вложенное матерью в единственный каравай хлеба, бесцеремонность, с которой у меня забрали этот каравай, огорчение, что не принёс его, забота ребят, бесстыдная Мишкина ложь — всё это вдруг начало медленно клубиться во мне, как клубится, делаясь всё темнее и страшнее, июльская грозовая туча. (38)Клубы росли, расширялись, застилали глаза и вдруг ударили снизу в мозг тёмной волной.

(39)Говорили мне потом, что я спокойно взял клюшку, которой мы крушили списанные тумбочки, чтобы сжечь их в печке и согреться, и двинулся к тумбочке с замком. (40)Я поднял клюшку и раз, и два, и вот уже обнажилось сокровенное нутро «амбара»: покатилась стеклянная банка со сливочным маслом, кусочками рассыпался белый-белый сахар, сверточки побольше и поменьше полетели в разные стороны, на дне под свёртками показался хлеб.

— (41)Всё это съесть, а тумбочку сжечь в печке, — будто бы распорядился я, прежде чем лёг в постель. (42)Самому мне есть не хотелось, даже подташнивало. (43)Скоро я впал в забытьё, потому что болезнь вошла в полную силу.

(44)Мишка никому не пожаловался, но жить в нашей комнате больше не стал. (45)Его замок долго валялся около печки, как ненужный и бесполезный предмет. (46)Потом его унёс комендант общежития.

(По В. Солоухину)

Солоухин Владимир Алексеевич (1924—1997 гг.) — русский писатель и поэт, видный представитель «деревенской прозы». В наследии писателя особое место занимает автобиографическая проза, в которой автор осмысляет историю России XX века.

(1)В суровые военные годы во время бомбёжки моя бабушка всегда стояла на посту с винтовкой за плечами и со свистком в руке. (2)Маленького росточка, но очень полная, она, как колобок, выкатывалась на пост и направляла людей в укрытие, подбадривая отставших тонкой трелью свистка.

(З)Зинаиду Ильиничну соседи любили за доброту и умение советом или нужным словом подбодрить человека. (4)А мы, дети, в ней просто души не чаяли. (5)В девичестве она была Юсуповой (своими корнями втайне очень гордилась), и восточный отблеск придавал её облику особый колорит.

(6)Весь подъезд помнил историю с Иваном, тринадцатилетним подростком, переехавшим в наш дом с больной матерью и полуслепой бабушкой. (7)3а свою короткую жизнь подросток успел побывать в колонии за воровство, в подъезде поначалу звучала его громкая ругань. (8)С согласия его матери бабушка взялась устроить Ивана на подработку в театр юного зрителя. (9)Полгода она буквально за руку водила его на спектакли, горячо обсуждала с ним полученные впечатления, просила описать свои ощущения и эмоции. (10)Потом, шаг за шагом, научила работать над собой с помощью дневника.

(11)Результат превзошёл все ожидания. (12)Ванечка, как называла его бабушка, обладая замечательной памятью и абсолютным слухом, оказался одарён и артистическим талантом. (13)В течение года он выучил все роли и с лёгкостью подменял отсутствующих актёров. (14)Закончив после войны режиссёрское и сценарное отделение ВГИКа, Иван впоследствии стал заслуженным артистом и режиссёром.

(15)Будучи учительницей начальных классов, бабушка умела создать на уроках атмосферу игры, в то же время не давая ученикам уйти от главной цели — получения новых знаний. (16)Уроки радости — таков был стиль её преподавания. (17)И дети буквально боготворили свою Зинаиду Ильиничну.

(18)Рядом с ней даже бомбёжка была не так страшна. (19)Бабушка вселяла в окружающих уверенность в близкой победе, надежду на добрые вести от родных, из горнила передовой — а иначе и быть не могло...

(20)Шёл август 1941-го, и немцы подвергли наш город жестоким бомбовым атакам. (21) Августовская ночь была тёмной и тёплой. (22)Начавшийся артобстрел заставил нас очнуться от сна. (23)«Где мой свисток, ищите!» — бабушкин крик окончательно разбудил нас с мамой. (24)Свесив головы с кровати, мы всматривались в темноту, тщетно пытаясь помочь. (25)Наверняка этот злосчастный свисток болтался у неё за поясом или на шее. (26)«Твоих рук дело, Анка?» — накинулась на Меня бабушка, ведь я всегда была причиной беспорядка в доме. (27)Наконец свисток был найден — он и в самом деле оказался где-то в заднем кармане бабушкиной юбки.

(28)Невзирая на возраст и солидный вес, бабушка вихрем помчалась на пост, а мы побежали в наше укрытие недалеко от дома. (29)Эта глубокая яма, сверху прикрытая досками, и была нашим бомбоубежищем — его вырыли оставшиеся в доме жильцы. (ЗО)Оно, конечно, не спасло бы нас от бомбы, но здесь мы чувствовали себя защищёнными. (31)Прижимаясь друг к другу под оглушительный грохот рвущихся снарядов и плач детей, мы старались не стучать зубами от страха и даже напевать.

(32)Неожиданно мама начала смеяться. (33)«Линочка, что с тобой?» — опасливо спросила соседка. (34)Мама, буквально давясь смехом, продолжала заливаться. (35)Напряжение, охватившее людей, ушло после того, как она рассказала про бабушкины сборы» про то, как маленькая, кругленькая Зинаида Ильинична с винтовкой за спиной в спешке расшвыривала по дому вещи, пытаясь отыскать свисток. (36)Сцена за сценой, она так живо нарисовала картину этого яростного поиска, что улыбки на лицах присутствующих сменились смехом. (37)Смеялись все, даже плачущие дети заулыбались. (38)Смеялись до слёз — громким, довоенным смехом.

(39)Когда мы вышли из нашего убогого укрытия, мы бросились к нашему, к счастью, уцелевшему, дому. (40)Бабушка бежала навстречу, размазывая по щекам слёзы радости, оттого что увидела нас живыми и невредимыми. (41)Она обняла нас, крепко прижала к себе и как ни в чём не бывало сказала:

— Кости целы — мясо наживём! (42)Живы будем — не помрём!

(43)С тех пор прошло столько лет, и мне уже далеко за восемьдесят. (44) Но в минуты уныния я вдруг вспоминаю бабушку с её незаряженной винтовкой, вечными поисками свистка и несокрушимой верой в победу.

(45) И всплывает в памяти мамин рассказ, наше хлипкое убежище и общий неудержимый смех. (46)Он гремел, как вестник надежды и веры в себя и в будущее, — смех, рвущийся из нас вопреки ужасу войны и смерти.

(По Г. Галлер)

Галина Галлер (род. в 1964 г.) — журналист, врач, научный работник.

(1)В те времена домик — старенький, чёрный, скособоченный, под ржаной крышей — торчал среди новеньких пятиэтажек. (2)С каждым месяцем всё ближе и ближе подбирались к нему строители и в конце концов зажали с трёх сторон. (З)Кто-то уже свалил забор, кто-то спалил его на весёлом костре, кто-то случайно сгрузил возле входной двери бетонные плиты, а домик стоял упрямо и несокрушимо, и хозяева его по-прежнему упорно отказывались переезжать куда бы то ни было. (4)Впрочем, хозяев не было, была хозяйка — Мария Тихоновна Лукошина. (5)До той поры Семён Митрофанович как-то мало с ней встречался. (6)Раз он к ней официально ходил, как представитель, поскольку от строителей поступила жалоба, что старуха уезжать не хочет, домишко ломать не даёт и вообще всячески мешает прогрессу на данной улице. (7)Но и в тот день Семёна Митрофановича пустили не дальше порога, и разговор поэтому получился на сквозняке.

— (8)Отказываетесь, значит, гражданка Лукошина Мария Тихоновна?

— (9)Дайте помереть спокойно.

— (10)Но ведь вам, Мария Тихоновна, предлагается отдельная однокомнатная квартира в новом доме со всеми удобствами. (11)Вы подумайте только: вам, одинокому человеку, наше государство даёт целую квартиру!

— (12)Дайте помереть спокойно.

— (13)Выселим, гражданка Лукошина, силой ведь придётся...

(14) До сих пор он того разговора простить себе не мог.

(15) Вот на следующий день утром всё и случилось. (16)Получил бульдозерист наряд, подогнал машину к дому, постучал вежливо:

— Эй, хозяева, вытряхайтесь! (17)Полчаса на сборы — и вонзаюсь я в вашу трухлявую жизнь!

(18)Не отвечали в доме. (19) Стучали, кричали — молчал дом. (20)Молчал, пока прораб не приказал двери выломать. (21)Только взялись за них: распахнулись эти двери, как в сказке. (22)И Баба-яга на пороге. (23)Молча крик весь выслушала и вроде не поняла: смотрела спокойно, за вещи не хваталась и даже не плакала.

— (24)Ломать вас буду, бабуся, — сказал бульдозерист.

(25)Поглядела на него угольями своими.

— (26)Не бабуся я, — сказала. — (27)Не бабуся, не мамаша, не свекровь — просто старая Женщина.

— (28)Ломай! — закричал прораб. — (29)И так полдня потеряли!

— (30) Как же можно так! — зашумели девчонки-маляры. — (31)Права не имеете ломать! (32)Перевезти сначала человека надо!.. (ЗЗ)Давайте, бабушка, мы вам поможем...

— (34)Не надо, — сказала Баба-яга. — (З5)Ничего не надо.

(36)И ушла в дом. (37)И пропала. (38)Прораб, плюнув, к себе пошёл, маляры на обеденный перерыв, а бригадир сказал бульдозеристу:

— Встряхни домишко — она враз выскочит.

(39)Однако старуха сама вышла.(40)Вышла, как давеча: в домашнем халате, только портреты в руках. (41)В рамках портреты, четыре штуки.

— (42)Ломайте.

— (43)А вещи? — закричал бульдозерист.

—(44)Какие вещи? (45)Глупости вы говорите. (46)Ломайте, и всё. (47)Только я погляжу.

(48)Села на плиты и портреты рядом сложила.

— (49)Иконы, что ли, спасаешь, бабка?

— (50)Иконы, — сказала. — (51)Святые мученики великорусские: святой Владимир, святой Юрий, святой Николай и святой Олег. (52)Живыми сгорели под деревней Константиновной двадцать девятого июля сорок третьего года.

— (53)Сыновья? — только и спросил бригадир.

—(54) Сыновья, — ответила, — экипаж машины боевой.

(55)Тихо вдруг стало: бульдозерист двигатель выключил. (56)И сказал тихо:

— В дом идите, бабушка. (57)Пожалуйста.

(58)А сам — в отделение, где всё, как было, и рассказал. (59)Вот тогда-то и включился Семён Митрофанович на последнем, так сказать, этапе. (60)Восемь раз в Архитектурное управление он наведывался; просил, умолял, доказывал. (61)Школу нашёл, где танкисты эти учились, музей там организовал. (62)С частью списался, с деревней Константиновкой: и из части, и из деревни в назначенный день делегации приехали. (63)Матери альбом от части преподнесли и модель «тридцатьчетвёрки», а от деревни четыре урны с землёй. (64)С могилы земля, где все четверо её сыновей, все её внуки и все правнуки лежали.

(65)А стройдетали на другую ночь в иное место перевезли, и забор новый поставили. (66)Это всё просто было, это сами строители сделали.

(По Б. Васильеву)

Борис Львович Васильев (1924—2013 гг.) — русский писатель, фронтовик, автор военной прозы.

(1)По возвращении из краёв далёких засаживал я свой огород в деревне всякой древесной разностью, рябинами и калинами. (2)Одну рябин ку, угнездившуюся возле обочины современной бетонной дороги, на крутом заносе давило колёсами машин, царапало, мяло. (З)Решил я её выкопать и увезти в свой одичавший огород.

(4)Осенью дело было. (5)На рябине уцелело несколько пыльных листочков и две мятые розетки ягод. (б)Посаженная во дворе, под окном, рябинка приободрилась, летом зацвела уже четырьмя розетками. (7)И каждое лето, каждую осень украшалась одной-двумя розетками, и такая яркая, такая нарядная и уверенная в себе сделалась — глаз не оторвать! (8) А коли осень тёплая выпадала, рябинка пробовала цвести по второму разу.

(9)Два года спустя привезли саженцы из городского питомника, на свободном месте я посадил ещё четыре рябинки. (10)Эти пошли вширь. (11)Едва одну-две розетки ягод вымучат, зато уж зелень пышна на них, зато уж листья роями, этакие вальяжные барышни с городских угодий.

(12)А дичка моя совсем взрослая и весёлая сделалась. (13)Одной осенью особенно уж яркая на ней ягода выросла. (14)И вдруг стая свиристелей на неё сверху свалилась, дружно начали птицы лакомиться ягодой. (15)И переговариваются, переговариваются: вот какую рябину мы сыскали, экую вкуснятину нам лето припасло. (16)Минут за десять хохлатые нарядные работницы обчистили деревце, а на те, что из питомника, даже и не присели.

(17)Думал я, потом, когда корма меньше по лесам и садам останется, птицы непременно прйлетят. (18)Нет, не прилетели. (19)В следующие осени, коли случалось свиристелям залетать в мой разросшийся по огороду лес, они уж привычно рассаживались на рябинку-дичку и по-преЖнему на те питомниковые деревца, лениво вымучивающие по несколько розеток, так ни разу и не позарились.

(20)Есть, есть душа вещей, есть, есть душа растений. (21)Дикая рябинка со своей благодарной и тихой душой услышала, приманила и накормила прихотливых лакомок-птичек. (22)Да и я однажды пощипал с розеток ярких плодов. (23)Крепки, терпки, тайгою отдают — не забыло деревце, где выросло, в жилах своих сок таёжный сохранило.

(24)А вокруг рябины и под нею цветы растут — медуница-веснярка. (25)На голой ещё земле, после долгой зимы радует глаз. (26)Первое время густо её цвело по огороду, даже из гряд кое-где выпрастываются бархатные листья — и сразу цвесть, стебли множить. (27)Следом календула выходит и всё-то лето светится горячими угольями там и сям, овощи негде растить. (28)Тётка моя невоздержанна на слово была, взялась полоть в огороде и ну по-чёрному бранить медуницу с календулой. (29)Я — доблестный хозяин — к тётке присоединился.

(З0)Приезжаю следующей весной — в огороде у меня пусто и голо, скорбная земля в прошлогодней траве и плесени, ни медуницы, ни календулы нет, и другие растения как-то испуганно растут, к забору жмутся, под строениями прячутся. (31)Поскучнел мой огород, впору его уж участком назвать. (32)Лишь поздней порой где-то в борозде, под забором, увидел я униженно прячущуюся, сморщенно синеющую медуничку.

(ЗЗ)Встал на колени, разгрёб мусор и старую траву вокруг цветка, взрыхлил пальцами землю и попросил у растения прощения за бранные слови. (34)Медуничка имела милостивую душу, простила хозяина и растёт ныне по всему огороду, невестится каждую весну свободно и привольно. («35 )Но календулы, уголёчков этих радостных, нигде нет... (36)Пробовал посадить — одно лето поцветут, но уж не вольничают, самосевом нигде не всходят.

(37)Вот тут и гляди вокруг, думай, прежде чем худое слово уронить на землю, прежде чем оскорбить Богом тебе подаренное растение и благодать всякую.

(По В. Астафьеву)

Виктор Петрович Астафьев (1924—2001 гг.) — российский писатель, видный представитель «деревенской прозы», участник Великой Отечественной войны.

(1)Известно, что молодёжь овладевает теперь скоростным методом чтения. (2)Моя дочь читает в восемь раз быстрее, чем я. (З)Есть у меня ещё одна знакомая, которая привыкла читать, что называется, по диагонали и ведь успевает схватить основное содержание, информацию, содержащуюся на таким методом прочитанных страницах. (4)Переспрашиваю, экзаменую — схватила. (5)И вот даю для эксперимента Аксакова.

(6) Наблюдаю: вот сейчас должна перелистнуться страница, потом другая.

(7) Скоростной метод чтения. (8)Нет, страница не перелистывается. (9)Страница читается медленно, с прочитыванием каждой строки, каждого слова. (10)Только время от времени слышатся восклицания:

— Какая прелесть, какое очарование! (11)Слушай, да он волшебник, кудесник!

(12)В первые пятнадцать довоенных лет моей жизни, живя в деревне, учась в средней школе, и я как-то не удосужился прочитать Аксакова. (13)Возможно, и не было его в скудной школьной библиотеке, да й очерёдность... (14)Надо прочитать Пушкина с Лермонтовым, Гоголя с Тургеневым, Некрасова с Гончаровым, хотя бы «Сон Обломова» в пределах школьной программы. (15)Да ещё (уже без школьной рекомендации) — «Три мушкетёра», «Отверженные», «Собор Парижской богоматери», «Человек, который смеётся», «Таинственный остров», «Всадник без головы», «Последний из могикан»... (16)Да ещё весь Джек Лондон, да ещё «Борьба миров» и «Человек-невидимка»... (17)Не дошёл черёд до Аксакова. (18)В институтской программе Аксакова тоже не было. (19)Но он существовал, пока ещё не читанный. (20)Во время студенческой прогулки могли забрести в Абрамцево, в бывшее именьице Аксакова, связанное мемориально с крупнейшими деятелями отечественной культуры, как-то: Васнецов, Врубель, Серов, Коровин, Поленов, Нестеров.

(21)Но однажды, когда освободилось два часа дневного времени, по какому-то наитию я взял да и пошёл на детский утренний спектакль (пятнадцать шагов от ворот института до входных театральных дверей), а давали в то утро «Аленький цветочек» Аксакова. (22)Там, в сказке, девице- красавице, чтоб перенестись с места на место за тридевять земель, надо было надевать золотое колечко на мизинец правой руки, мне же и колечка не потребовалось. (23)Дело не в театральном представлении. (24)Не первый же раз пришёл я в театр! (25)Да шастали и по киношкам, где тоже ведь можно перенестись на время бог знает куда. (26)Дело всё было в атмосфере сказки, в той ласковой русскости, в которую я погрузился и которая тотчас пробудила в душе добрые и светлые чувства. (27)Так резок был контраст, так велико расстояние от атмосферы до атмосферы, от климата до климата, от чувств до чувств, что сидел не дыша, заворожённый, ошеломлённый, ошарашенный, чувствуя, как чем-то тёплым и светлым омывается душа.

(28)Если бы меня попросили назвать главное качество аксаковских книг, притом одно, я назвал бы душевное здоровье, которое невольно переливается в читающего эти книги. (29)Отступают на второй план суета, нервозность, всякая мелочность, торопливость, мельтешение — всё, что мешает нам взглянуть вокруг ясными и спокойными глазами. (З0)Если каждый из нас попытается присмотреться внимательно к своему собственному чувству родной земли, то он обнаружит, что это чувство в нём не стихийно, что оно организованно и культурно, ибо оно питалось не только стихийным созерцанием природы как таковой, но воспитывалось всем предыдущим искусством, всей предыдущей культурой.

(31)Любовь к родной земле воспитывали в нас Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Фет, Тургенев, А. К. Толстой, Некрасов, Лев Толстой, Блок, Есенин, Левитан, Поленов, Саврасов, Нестеров, Куинджи, Шишкин... (32)Так что же, разве на последнее место мы поставим в этих рядах (а они многочисленны) имя Сергея Тимофеевича Аксакова?

(По В. Солоухину)

Владимир Алексеевич Солоухин (1924—1997 гг.) — русский советский писатель и поэт, видный представитель «деревенской прозы».

(1)В первую очередь Пелагея сходила в тёмную, без света, боковушку, вынесла небольшую рамку с фотографиями. (2)Она дрожащими пальцами потрогала стекло в том месте, где была вставлена крошечная фотокарточка с уголком для печати. (3)На снимке просматривались одни только глаза да ещё солдатская пилотка, косо сидевшая на стриженой голове. (4)Вот-вот истают с этого кусочка бумаги последние человеческие черты, подёрнутся жёлтым налётом небытия. (5)И даже память, быть может, всё труднее, всё невернее воскрешает далёкие, годами застланные черты. (6)И верным остаётся только материнское сердце.

(7)Хозяйка взяла со стола рамку, опять отнесла её в тёмную боковушку и, воротясь, подытожила:

— Четверо легло из нашего дома. (8)А по деревне так и не счесть. (9)Ездила я года два назад поискать папину могилку. (10)Сообщали, будто под Великими Луками он. (11)Ну, поехала. (12)В военкомате даже район указали.

(13)И верно, стоят там памятники. (14)Дак под которым наш-то? (15)Вечная слава, а кому — не написано. (16)А может, и не под которым. (17)А Лёша наш до сего дня без похоронной... (18)Одна мама всё надеется...

(19) Тут подала голос старуха, тронув дядю Сашу за руку, попросила:

— Сыграй, милый, сыграй.

(20) И, глядя вниз, на свои пальцы, что уже лежали на клапанах, выждав паузу, он объявил, разделяя слова:

— Шопен, соната... номер... два...

(21) Пелагея, для которой слова «соната», «Шопен» означали просто музыку, а значит и веселье, при первых звуках вздрогнула, как от удара. (22)Она с растерянной улыбкой покосилась на старуху, но та лишь прикрыла глаза и поудобнее положила одна на другую сухие руки.

(23)3вуки страдания тяжко бились, стонали в тесной горнице, ударялись о стены, об оконные, испуганно подрагивающие стёкла. (24)Когда была проиграна басовая партия, вскинулись, сверкнув, сразу три корнета, наполнив комнату неутешным взрыдом. (25)Старуха, держа большие тёмные руки на коленях, сидела неподвижно и прямо. (26)Она слышала всё и теперь, уйдя, отрешившись от других и от самой себя, затаённо и благостно вбирала эту скорбь и эту печаль раненой души неизвестного ей Шопена таким же израненным сердцем матери.

(27) И дядя Саша вспомнил, что именно об этой великой сонате кто- то, тоже великий, сказал, что скорбь в ней не по одному только павшему герою.

(28) Боль такова, будто пали воины все до единого и остались лишь дети, женщины и священнослужители, горестно склонившие головы перед неисчислимыми жертвами...

(29) И как проливается последний дождь при умытом солнце уже без туч и тяжёлых раскатов грома, так и дядя Саша повёл потом мелодию на своём корнете в тихом сопутствии одних только теноров: без литавр, басов и барабанов. (З0)Это было то высокое серебряное соло, что, успокаивая, звучало и нежно, и трепетно, и выплаканно, и просветленно. (31)Печаль как бы истаивала, иссякала, и, когда она истончилась совсем, завершившись как бы лёгким вздохом и обратись в тишину, дядя Саша отнял от губ мундштук.

(32)Старуха наконец встала и поковыляла одна, шаркая подшитыми валенками.

— (ЗЗ)Ну вот и ладно... — проговорила она. — (34)Хорошо сыграли... (35) Вот и проводили наших... (36)Спасибо.

...(37)Музыканты шли к большаку непроглядным ночным бездорожьем. (38)Всё так же сыпался и вызванивал на трубах холодный невидимый дождь, всё так же вязли и разъезжались мокрые башмаки. (39) Шли молча, сосредоточенно, перебрасываясь редкими словами, и старшой слышал близко, сразу же за собой, тяжёлое, упрямое дыхание строя. (40)Как тогда, в сорок третьем...

(По Е. Носову)

Евгений Иванович Носов (1925—2002 гг.) — русский писатель, участник Великой Отечественной войны.

(1)Музыка, мелодия, красота музыкальных звуков − важное средство нравственного и умственного воспитания человека, источник благородства сердца и чистоты души. (2)Музыка открывает людям глаза на красоту природы, нравственных отношений, труда. (3)Благодаря музыке в человеке пробуждается представление о возвышенном, величественном, прекрасном не только

в окружающем мире, но и в самом себе.

(4)В зимние дни, когда снегом засыпало все наши тропинки, мы сидели в школьной комнате, слушали мелодии П. Чайковского, Э. Грига, Ф. Шуберта, Р. Шумана.

(5)Если в раннем детстве донести до сердца красоту музыкального произведения, если в звуках ребёнок почувствует многогранные оттенки человеческих чувств, он поднимется на такую ступеньку культуры, которая не может быть достигнута никакими другими средствами.

(6)Развивая чуткость ребёнка к музыке, мы облагораживаем его мысли, стремления. (7)Задача заключается в том, чтобы музыкальная мелодия открыла в каждом сердце животворный родник человеческих чувств. (8)Но мелодия − этот язык человеческих чувств − доносит до детской души не только красоту мира: она открывает перед людьми человеческое величие и достоинство.

(9)Стихийное, неорганизованное воздействие музыки на детей не способствует, а скорее вредит правильному эстетическому воспитанию: ребёнок оказывается заложником музыкального шума, он подавлен нагромождением звуков, он не способен отличить красоту от уродства. (10)Так и пойдёт он в мир, растерянный, неуверенный в себе.

(11)Нельзя просто посадить ребёнка и заставить его слушать музыку, нет, у ребёнка должен быть Учитель, который поможет ему в музыкальном воспитании. (12)Я подбирал для слушания мелодии, в которых в ярких образах, понятных детям, переданы звуки, что они слышат вокруг себя: очаровательное щебетанье птиц, шелест листьев, рокотание грома, журчание ручья, завывание

ветра. (13)Я использовал не больше двух мелодий в месяц, но перед знакомством с каждой мелодией проводил большую воспитательную работу, цель которой − пробудить у детей желание ещё и ещё раз послушать музыку, добиться, чтобы каждый раз ребята открывали в произведении новую красоту.

(14)Ранней осенью, когда в прозрачном воздухе отчётливо слышится каждый звук, я предложил прослушать мелодию «Полёт шмеля» из оперы «Сказка о царе Салтане» Н. Римского-Корсакова. (15)Музыка нашла у детей эмоциональный отклик. (16)Малыши говорили: (17)«Шмель то приближается, то отдаляется. (18)Слышится щебетанье маленьких птичек...» (19)Ещё раз

слушаем мелодию. (20) Потом идём к цветущей медоносной траве.

(21)Дети слышат пчелиную арфу, жужжанье шмеля. (22)А он, большой, лохматый, то поднимается над цветком, то опускается. (23)Дети в восторге: ведь это почти такая же мелодия, как и записанная, но в музыкальном произведении есть какая-то своеобразная красота, которую композитор подслушал в природе и передал нам. (24)Детям хочется ещё раз услышать записанную мелодию.

(25)В том, что до сих пор казалось им обычным, открылась красота −

такова сила музыки.

(по В. А. Сухомлинскому*)

*Василий Александрович Сухомлинский (1918−1970) – выдающийся педагогноватор.

(1)Шли большие военные учения, и мы, моряки, тоже в них участвовали. (2)Ещё засветло позапрошлым вечером мы погрузили на корабли прибывших накануне десантников и вышли в море, чтобы доставить их в назначенное командованием место. (3)Когда покидали базу, погода была сносная, а потом испортилась. (4)Налетел ветер, пригнал громадную тучу, хлынул проливной дождь.

(5)Когда мы уже высадились на берег, радист, с которым мы вместе добирались с корабля, обратился ко мне:

− (6)Слушай, Михаил! (7)Оставайся здесь с гранатомётчиками, а я махну искать комбата. (8)Эй, Джураев, приюти у себя моряка!

(9)Только теперь я разглядел лежащего неподалёку сержанта с гранатомётом в руках. (10)Он обернулся ко мне.

− (11)Граната мой бери, помогать будешь танк бить. (12)Лопата свой бери − окоп тебе делай. (13)Я помогать буду.

(14)Сержант дал мне две гранаты и, перевалившись на бок, ловко заработал малой лопатой. (15)Я тоже для виду ковырял землю, с тоской поглядывая в сторону берега. (16)Там светлел горизонт. (17)Чуть заметная слабенькая белая полоска отделяла небо от моря. (18)А море и небо были ещё тёмно-серыми, почти чёрными. (19)Прошло несколько минут, и небо стало сначала вишнёво-красным, потом алым, потом золотым. (20)Ярко очертились контуры облаков. (21)Но море ещё оставалось тёмно серым. (22)Потом появилась красная ниточка, она росла, превращалась в огненную горбушку, и вдруг из-под тучи необъятным пламенем вырвались лучи. (23)Всё сразу кругом ожило, небо стало голубым, море − зелёным.

(24)Странно как-то всё устроено в природе: недавно лил дождь, небо было запятнано тучами, и вдруг всё куда-то исчезло. (25)Природа любит целесообразность и всё уравновешивает по своим законам. (26)А человек?..

− (27)Горячий наступает пора… – сказал с улыбкой сержант Джураев. − (28)Граната метать умеешь? − он ободряюще подмигнул мне. − (29)Пусть подходят близко!

(30)Целясь, он прижался смуглой щекой к гранатомёту, улёгся поудобней. (31)Я ещё подумал: вот так, наверное, все морские пехотинцы, скрывшиеся в складках земной поверхности, исправно и по-хозяйски приготовились к тяжёлой, но необходимой работе. (32)А кругом уже ревели моторы, тяжко грохотали гусеницы. (33)Казалось, весь мир заполнился железным воем и скрежетом. (34)Подняв голову, я увидел танк совсем близко − прёт прямо на нас. (35)Его тень, длинная и уродливая, покачиваясь, легла на соседние кусты.

(36)Когда оглянулся, стальная махина уже проскочила линию окопов, а Садык Джураев, стоя, бросал ей вслед свои учебные гранаты. (37)Поглядев на него, я вспомнил про те, что были у меня…

(38)«Противник» ещё не раз пытался опрокинуть нас в море, заткнуть за пояс, но морские пехотинцы, выполняя важные учебные задания, стойко держались и даже медленно вклинивались в оборону «врага». (39)В полдень десантники штурмом взяли важную высоту и закрепились на ней. (40)А у меня на душе было скверно. (41)Скверно оттого, что мы всего за несколько часов огнём и железом исковеркали большой участок земли. (42)Цветы и траву превратили в пепел. (43)Землю исполосовали гусеничными траками…

(44)Я с детства люблю землю. (45)Может, потому, что в деревне вырос и земля всегда виделась мне такой доброй и щедрой, что её нельзя не лелеять и не беречь. (46)Деревушка наша, где я жил с родителями, утопала в садах и зелени. (47)А рядом, за нашим маленьким домом, что стоял на самой окраине, начиналось великое поле хлебов. (48)Как для младенца мила колыбельная песня матери, так мил и дорог мне звон спелых колосьев, стук кузнечика в скошенной ржи, сладок запах весеннего пара над вспаханной нивой.

(49)А тут на моих глазах лысела, выгорала, трескалась земля. (50)Мне трудно было совместить воедино чувство жалости к вечной природе и понимание той крайней необходимости, которая обязывает нас, людей, учиться военному делу…

(По Б. Волохову*)

*Б. Волохов – автор рассказа «А море шумит…», вошедшего в литературно-художественный морской сборник «Океан».

(1)Вот уже три года, как его незаслуженно оклеветали и лишили работы, Иван Семенюта живёт дикой, болезненной и страшной жизнью. (2)Он ютится в полутёмном подвале, где снимает самый сырой и холодный угол. (3)Чем существует Семенюта, − он и сам не скажет. (4)Он не брит, не стрижен, волосы торчат у него на голове, точно взъерошенное сено, бледное лицо опухло нездоровой подвальной одутловатостью, сапоги просят каши.

(5)Но есть четыре дня в году, когда он старается встряхнуться и изменить свой запущенный вид. (6)Это на Новый год, на Пасху, на Троицу и на тринадцатое августа. (7)Накануне этих дней он путём многих усилий и унижений достаёт пятнадцать копеек − пять копеек на баню, пять на цирюльника и пять копеек на плитку шоколада или на апельсин.

(8)И вот, начистив до зеркального блеска сапоги, замазав в них дыры чернилами, тщательно обрезав снизу брюк бахрому, надев бумажный воротничок с манишкой и красный галстук, которые обыкновенно хранятся у него целый год завёрнутыми в газетную бумагу, Семенюта тянется через весь город во вдовий дом с визитом к матери. (9)Обыкновенно он норовит попасть к вечеру, когда не так заметны недостатки его костюма.

(10)Мать, завидев родного сына, быстро встаёт, подымая очки на лоб. (11)Клубок шерсти падает на пол и катится, распутывая петли вязанья.

− (12)Ванёчек! (13)Милый! (14)Ждала, ждала, думала, так и не дождусь моего ясного сокола. (15)Вид у тебя неважный, Ванёк, − говорит старушка и сухой жёсткой рукой гладит руку сына, лежащую на столе. − (16)Побледнел ты, усталый какой-то.

− (17)Что поделаешь, маман! (18)Служба. (19)Я теперь, можно сказать, на виду. (20)Мелкая сошка, а вся канцелярия на мне. (21)Работаю как вол. (22)Согласитесь, маман, надо же карьеру делать? – и вручает ей апельсин.

− (23)Не утомляйся уж очень-то, Ванюша.

− (24)Ничего, маман, я двужильный. (25)Зато на Пасху получу коллежского, и прибавку, и наградные. (26)И тогда кончено ваше здешнее прозябание. (27)Сниму квартирку и перевезу вас к себе. (28)И будет у нас не житьё, а рай. (29)Я на службу, вы − хозяйка.

(30)Этот робкий, забитый жизнью человек всегда во время коротких и редких визитов к матери держится развязного, независимого тона, бессознательно подражая тем светским «прикомандированным» шалопаям, которых он в прежнее время видел в канцелярии. (31)Отсюда и дурацкое слово «маман». (32)Он всегда звал мать и теперь мысленно называет «мамой», «мамусенькой», «мамочкой», и всегда на «ты».

(33)Семенюта призывает на помощь всё своё вдохновение и начинает врать развязно и небрежно. (34)Правда, иногда он противоречит тому, что говорил в прошлый визит. (35)Всё равно, он этого не замечает. (36)Замечает мать, но она молчит. (37)Только её старческие глаза становятся всё печальнее и пытливее.

(38)Служба идёт прекрасно. (39)Начальство ценит Семенюту, товарищи любят...

(40)И он говорит, говорит без конца, разжигаясь собственной фантазией, а мать смотрит на него, заворожённая волшебной сказкой.

(41)Наступает время, когда надо уходить. (42)Мать хочет проводить сына в переднюю, но он отклоняет эту любезность.

− (43)Ну, что, в самом деле, маман. (44)Дальние проводы − лишние слёзы. (45)И простудитесь ещё, чего доброго. (46)Берегите себя!

(47)…Когда же судьба покажет Семенюте не свирепое, а милостивое лицо? (48)И покажет ли? (49)Я думаю − да. (50)И будет жить Семенюта вместе со своей мамашей ещё очень долго, будет с ней жить в тихом, скромном и тёплом уюте. (51)Но никогда старушка не намекнёт на то, что она знала о его обмане, а он никогда не проговорится о том, что он знал, что она знает. (52)Это острое место всегда будет осторожно обходиться. (53)Святая ложь − это такой трепетный и стыдливый цветок, который увядает от прикосновения.

(По А. И. Куприну*)

*Александр Иванович Куприн (1870–1938) – русский писатель, автор многочисленных рассказов и повестей.

(1)Немецкие миномёты били по всей равнине, взметая снег вместе с комьями земли. (2)Вчера ночью через эту смертную зону связисты проложили кабель. (3)Командный пункт, следя за развитием боя, слал по этому проводу указания, приказы и получал ответные сообщения о том, как идёт операция. (4)Но вот сейчас, когда требовалось немедленно изменить обстановку и отвести передовую часть на другой рубеж, связь внезапно прекратилась.

– (5)Обрыв, – с сожалением резюмировал телефонист после отчаянных попыток выйти на связь.

(6)И вот тогда один человек поднялся, запахнул белый халат, взял винтовку, сумку с инструментами и сказал очень просто:

– (7)Я пошёл. (8)Разрешите?

(9)…Я не знаю, что говорили ему товарищи, какими словами его напутствовал командир. (10)Все понимали, на что решился человек, отправляющийся в эту проклятую зону…

(11)Провод шёл сквозь разрозненные ёлочки и редкие кусты. (12)Вьюга звенела в осоке над замёрзшими болотцами. (13)Человек полз. (14)Немцы вскоре заметили его. (15)Маленькие вихри от пулемётных очередей, курясь, затанцевали хороводом вокруг. (16)Снежные смерчи разрывов подбирались к связисту, как косматые призраки, и, склоняясь над ним, таяли в воздухе. (17)Горячие осколки мин противно взвизгивали над самой головой, едва не задевая взмокшие волосы, вылезшие из-под капюшона, и, шипя, плавили снег совсем рядом…

(18)Он не услышал боли, но почувствовал, должно быть, страшное онемение в правом боку. (19)Оглянулся и увидел, что за ним по снегу тянется розовый след. (20)Двинулся дальше и метров через триста нащупал среди вывороченных обледенелых комьев земли колючий конец провода. (21)Здесь прерывалась линия. (22)Очевидно, близко упавшая мина порвала провод и далеко отбросила другой конец кабеля. (23)Ложбинка эта вся простреливалась немецкими миномётами. (24)Но надо было отыскать другой конец оборванного провода, проползти до него, снова срастить разомкнутую линию, восстановить связь.

(25)Грохнуло и завыло совсем близко. (26)Невыразимая боль обрушилась на человека, придавила его к земле. (27)Но он, как одержимый, продолжал движение дальше по склону холма. (28)Он помнил только одно: надо отыскать висящий где-то там, в кустах, конец провода. (29)Нужно добраться до него. (30)Уцепиться. (31)Подтянуть. (32)Связать. (33)И он нашёл. (34)Два раза падал человек, прежде чем смог приподняться. (35)Что-то снова жгуче стегнуло его по груди, он повалился, но опять привстал и схватился за провод.

(36)…Он силится сблизить руки, свести концы провода вместе. (37)Он напрягает мышцы до судорог. (38)Всего лишь несколько сантиметров разделяют теперь концы провода! (39)Отсюда к переднему краю обороны, где ожидают сообщения отрезанные товарищи, идёт этот провод… (40)И назад, к командному пункту, тянется он. (41)И надрываются до хрипоты телефонисты… (42)А спасительные слова помощи не могут пробиться через какие-то жалкие сантиметры проклятого обрыва! (43)Неужели

не хватит жизни, не будет уже времени соединить концы провода? (44)Он старается встать, опираясь на локти. (45)Потом он зубами зажимает один конец кабеля и в исступлённом усилии, перехватив обеими руками другой провод, подтаскивает его ко рту. (46)Теперь не хватает не больше сантиметра. (47)Человек уже ничего не видит. (48)Искристая тьма выжигает ему

глаза. (49)Он последним рывком дёргает провод и успевает, закусив оба его конца в месте обрыва, сжать челюсти. (50)Есть ток! (51)И человек валится лицом в снег, неистово, всем остатком своих сил стискивая зубы. (52)Только бы не разжать… (53)А там, на командном пункте, просиявший телефонист кричит в трубку:

– (54)Да, да! (55)Слышу! (56)Арина? (57)Я – Сорока! (58)Петя, дорогой! (59)Принимай: номер восемь по двенадцатому.

(60)…Человек не вернулся обратно. (61)Так и остался на линии. (62)До конца.

(По Л. Кассилю*)

Лев Абрамович Кассиль (1905–1970) – русский советский писатель, один из основоположников отечественной детской и юношеской литературы.

(1)Эти трое были живые, смешливые, острые на язык. (2)Разговор шёл о новых книгах. (З)Было приятно слышать, как эти ребята, молодые строители, показывали свой вкус, самостоятельность суждений. (4)Они знали стихи Булата Окуджавы, уже прочитали новый роман Габриэля Гарсии Маркеса. (5)Они были в курсе последних фильмов и премьер, которых я ещё не видел, и книжных новинок, о которых я ещё понятия не имел. (6)Они сидели передо мной в своих замызганных спецовках, но видны были их модные стрижки, слова они употребляли на уровне наивысшего образования, разговаривать с ними было трудно и интересно.

(7)Когда они ушли, я обернулся к прорабу и похвалил его ребят. (8)«Понравились... а Ермаков, значит, не произвёл?» — сказал он как-то неприятно-насмешливо.

(9)Ермаков был плотник, с которым я разговаривал до этого, и Ермаков действительно «не произвел». (10)Ничего он не читал, не видел, ни к чему не стремился. (11)Был он, очевидно, из тех забойщиков «козла», что часами стучат во дворах или режутся в карты.

(12)Так-то оно так, и прораб согласно качал головой. (13)Однако, к вашему сведению, Ермаков — золотой человек, один из самых честных и добросовестных работников. (14)Тот, на кого можно положиться в любой ситуации, сердечный, отзывчивый человек, работу которого, кстати, можно никогда не проверять. (15)Не то что эти молодцы, тяп-ляп, кое-как, лишь бы скорее. (16)Прораб говорил об этих троих с подчёркнутым пренебрежением, он был обижен за Ермакова, и мои оценки задели его несправедливостью. (17)Позднее я имел возможность проверить его слова. (18)Он был прав, удручающе прав...

(19)Годами не убывающая очередь стоит в Эрмитаж. (20)С утра до вечера его залы полны горожан и приезжих издалека. (21)Какая-то часть из приходящих сюда действительно что-то получит для себя, как-то взволнуется произведениями великих мастеров, но сколько зайдёт сюда, чтобы отметиться, чтобы сказать, что был в Эрмитаже, для престижа, сколько из них скользят равнодушно-спокойным взглядом, запоминая, чтобы знать! (22)Ермаков, тот вообще не был в Эрмитаже, и в Павловске не был, и в Пушкине. (23)Был в Петергофе, фонтаны смотрел. (24)Огромная культурно-художественная жизнь такого города, как Петербург, проходит мимо него. (25)Но, может быть, этот откровенный неинтерес более честен, чем формальное приобщение к культуре.

(По Д. Гранину*)

* Даниил Александрович Гранин (род. в 1919 г.) — русский писатель, автор множества романов, повестей, эссе, очерков.

(1)Чаще всего человек ищет свою мечту, но бывает и так, что мечта находит человека. (2)Как болезнь, как вирус гриппа. (З)Вроде бы никогда Колька Велин не смотрел на небо, затаив дыхание, и голоса птиц, реявших в голубой вышине, не заставляли трепетать его сердце. (4)Он был самым обыкновенным учеником, в меру усидчивым и старательным, в школу ходил без особого задора, на уроках был тише воды, любил рыбачить...

(5)Всё переменилось мгновенно. (6)Он вдруг решил, что станет лётчиком.

(7)В глухой, далёкой деревне, где до ближайшей станции больше ста километров, где любая поездка становится целым путешествием, сама эта мысль казалась безумием. (8)Жизненная стезя каждого человека здесь была ровной и прямой: после школы мальчики получали права на управление трактором и становились механизаторами, а самые смелые оканчивали водительские курсы и работали в селе шофёрами. (9)Ездить по земле — вот удел человека. (10)А тут летать на самолёте! (11)На Кольку смотрели как на чудака, и отец надеялся, что вздорная идея как-нибудь сама собой улетучится из головы сына. (12)Мало ли чего мы хотим в молодости! (13)Жизнь — жестокая штука, она всё расставит по своим местам и равнодушно, как маляр, закрасит серой краской наши пылкие мечты, нарисованные в юности.

(14)Но Колька не сдавался. (15)Ему грезились серебристые крылья, несущие его над влажным снегом облаков, и густой упругий воздух, чистый и холодный, как родниковая вода, наполнял его лёгкие.

(16)После выпускного вечера он отправился на станцию, купил билет до Оренбурга и ночным поездом поехал поступать в лётное училище. (17)Проснулся Колька рано утром от ужаса. (18)Ужас, будто удав, сдавил его окоченевшее тело холодными кольцами и впился своей зубастой пастью в самую грудь. (19)Колька спустился с верхней полки вниз, посмотрел в окно, и ему стало ещё страшнее. (20)Деревья, выступавшие из полумглы, тянули к стёклам кривые руки, узкие просёлки, словно серые степные гадюки, расползались по кустам, и с неба, заполненного до краёв клочьями ободранных туч, фиолетово-чёрной краской стекал на землю сумрак. (21)Куда я еду? (22)Что я там буду делать один? (23)Кольке представилось, что сейчас его высадят и он окажется в беспредельной пустоте необитаемой планеты...

(24)Приехав на вокзал, он в тот же день купил билет на обратную дорогу и через два дня вернулся домой. (25)К его возвращению все отнеслись спокойно, без издёвки, но и без сочувствия. (26)Денег, потраченных на билеты, немного жаль, зато съездил, посмотрел, проверил себя, успокоился, теперь выбросит из головы всякий вздор и станет нормальным человеком. (27)Таковы законы жизни: всё, что взлетело вверх, рано или поздно возвращается на землю. (28)Камень, птица, мечта — всё возвращается назад...

(29)Колька устроился в лесхоз, женился, сейчас растит двух дочек, в выходные ходит на рыбалку. (30)Сидя на берегу мутной речушки, он смотрит на бесшумно летящие в небесной вышине реактивные самолёты, сразу определяет: вот «МиГ», а вон «Су». (31)Сердце его стонет от щемящей боли, ему хочется повыше подпрыгнуть и хотя бы разок глотнуть той свежести, которой небо щедро поит птиц. (32)Но рядом сидят рыбаки, и он пугливо прячет свой взволнованный взгляд, насаживает червячка на крючок, а потом терпеливо ждёт, когда начнёт клевать.

(По С. Мизерову*)

* Сергей Викторович Мизеров (род. в 1958 г.) — российский писатель, публицист.

(1)В детстве я зачитывался книжками про индейцев и страстно мечтал жить где-нибудь в прериях, охотиться на бизонов, ночевать в шалаше... (2)Летом, когда я окончил девятый класс, моя мечта неожиданно сбылась: дядя предложил мне охранять пасеку на берегу тощей, но рыбной речушки Сисявы. (3)В качестве помощника он навязал своего десятилетнего сына Мишку, парня степенного, хозяйственного, но прожорливого, как галчонок.

(4)Два дня пролетели в один миг: мы ловили щук, обходили дозором наши владения, вооружившись луком и стрелами, без устали купались; в густой траве, где мы собирали ягоды, таились гадюки, и это придавало нашему собирательству остроту опасного приключения. (5)Вечерами в огромном котле я варил уху из пойманных щук, а Мишка, пыхтя от натуги, выхлебывал её огромной, как ковш экскаватора, ложкой.

(6)Но, как выяснилось, одно дело — читать про охотничью жизнь в книгах, и совсем другое — жить ею в реальности.

(7)Скука мало-помалу начинала томить меня, вначале она ныла несильно, как недолеченный зуб, потом боль стала нарастать и всё яростнее терзать мою душу. (8)Я страдал без книг, без телевизора, без друзей, уха опротивела мне, степь, утыканная оранжевыми камнями, похожими на клыки вымерших рептилий, вызывала тоску, и даже далёкое поле жёлтого подсолнечника мне казалось огромным кладбищем, которое завалили искусственными цветами.

(9)Однажды после обеда послышался гул машины. (10)Дядя так рано никогда не приезжал — мы решили, что это разбойники-грабители.

(11)Схватив лук и стрелы, мы выскочили из палатки, чтобы дать отпор незваным гостям. (12)Возле пасеки остановилась «Волга». (13)Высокий мужчина лет сорока, обойдя машину, открыл заднюю дверь и помог выйти маленькому старичку. (14)Тот, шатаясь на слабых ногах, тяжело осел на траву и стал с жадной пронзительностью смотреть кругом, словно чуял в летнем зное какой-то неотчётливый запах и пытался понять, откуда он исходит. (15)Вдруг ни с того ни с сего старичок заплакал. (16)Его лицо не морщилось, губы не дрожали, просто из глаз часто-часто потекли слёзы и стали падать на траву. (17)Мишка хмыкнул: ему, наверное, показалось чудным, что старый человек плачет, как дитя. (18)Я дёрнул его за руку. (19)Мужчина, который привёз старика, понимая причину нашего удивления, пояснил:

(20)— Это мой дед! (21)Раныпе он жил здесь. (22)На этом самом месте стояла деревня. (23)А потом все разъехались, ничего не осталось...

(24)Старик кивнул, а слёзы не переставая текли по его серым впалым щекам.

(25)Когда они уехали, я оглянулся по сторонам. (26)Наши тени — моя, высокая, и Мишкина, чуть меньше, — пересекали берег. (27)В стороне горел костёр, ветерок шевелил футболку, которая сушилась на верёвке... (28)Вдруг я ощутил всю силу времени, которое вот так раз — и слизнуло целую вселенную прошлого. (29)Неужели от нас останутся только эти смутные тени, которые бесследно растают в минувшем?! (30)Я, как ни силился, не мог представить, что здесь когда-то стояли дома, бегали шумные дети, росли яблони, женщины сушили бельё... (31)Никакого знака былой жизни! (32)Ничего! (ЗЗ)Только печальный ковыль скорбно качал стеблями и умирающая речушка едва шевелилась среди камышей...

(34)Мне вдруг стало страшно, как будто подо мной рухнула земля и я оказался на краю бездонной пропасти. (35)Не может быть! (Зб)Неужели человеку нечего противопоставить этой глухой, равнодушной вечности?

(37)Вечером я варил уху. (38)Мишка подбрасывал дрова в костёр и лез своей циклопической ложкой в котелок — снимать пробу. (39)Рядом с нами робко шевелились тени, и мне казалось, что сюда из прошлого несмело пришли некогда жившие здесь люди, чтобы погреться у огня и рассказать о своей жизни. (40)Порою, когда пробегал ветер, мне даже слышны были чьи-то тихие голоса...

(41)Тогда я подумал: память. (42)Чуткая человеческая память. (43)Вот что человек может противопоставить глухой, холодной вечности. (44)И ещё я подумал о том, что обязательно всем расскажу о сегодняшней встрече. (45)Я обязан это рассказать, потому что минувшее посвятило меня в свою тайну, теперь мне нужно донести, как тлеющий уголёк, живое воспоминание о прошлом и не дать холодным ветрам вечности его погасить.

(По Р. Савинову*)

* Роман Сергеевич Савинов (род. в 1980 г.) — российский писатель, публицист.

(1)Сушествует точное человеческое наблюдение: воздух мы замечаем, когда его начинает не хватать. (2)Чтобы сделать это выражение совсем точным, надо бы вместо слова «замечать» употребить слово «дорожить». (3)Действительно, мы не дорожим воздухом и не думаем о нём, пока нормально и беспрепятственно дышим.

(4)По обыденности, по нашей незамечаемости нет, пожалуй, у воздуха никого на земле ближе, чем трава. (5)Мы привыкли, что мир — зелёный. (6)Льём на траву бензин, мазут, керосин, кислоты и щёлочи. (7)Высыпать машину заводского шлака и накрыть и отгородить от солнца траву? (8)Подумаешь! (9)Сколько там травы? (10)Десять квадратных метров. (11)Не человека же засыпаем, траву. (12)Вырастет в другом месте.

(13)Однажды, когда кончилась зима и антифриз в машине был уже не нужен, я открыл краник, и вся жидкость из радиатора вылилась на землю, на лужайку под окнами нашего деревенского дома. (14)Антифриз растёкся продолговатой лужей, потом его смыло дождями, но на земле, оказывается, получился сильный ожог. (15)Среди плотной мелкой травки, растущей на лужайке, образовалось зловещее чёрное пятно. (16)Три года земля не могла залечить место ожога, и только потом плешина снова затянулась травой.

(17)Под окном, конечно, заметно. (18)Я жалел, что поступил неосторожно, испортил лужайку. (19)Но ведь это под собственным окном! (20)Каждый день ходишь мимо, видишь и вспоминаешь. (21)Если же где-нибудь подальше от глаз, в овраге, на лесной опушке, в придорожной канаве, да, господи, мало ли на земле травы? (22)Жалко ли её? (23 )Подумаешь, высыпали шлак (железные обрезки, щебень), придавили несколько миллионов травинок, неужели такому высшему, по сравнению с травами, существу, как человек, думать и заботиться о таком ничтожестве, как травинка! (24)Трава. (25)Трава она и есть трава. (26)Её много. (27)Она везде. (28)В лесу, в поле, в степи, на горах, даже в пустыне... (29)Разве что вот в пустыне её поменьше. (30)Начинаешь замечать, что, оказывается, может быть так: земля есть, а травы нет. (31)Страшное, жуткое, безнадёжное зрелище!

(32)Представляю себе человека в безграничной, бестравной пустыне, какой может оказаться после какой-нибудь космической или не космической катастрофы наша Земля, обнаружившего, что на обугленной поверхности планеты он — единственный зелёный росточек, пробивающийся из мрака к солнцу.

(В. Солоухин*)

* Владимир Алексеевич Солоухин (1924-1997 гг.) — русский советский поэт и писатель, публицист.

(1)"Я лучше, я умнее всех". (2)Человек такой моральной позиции напрочь лишён способности судить о своих возможностях. (З)Хорошо, если в конце концов он поймёт это и займёт соответствующее своим способностям место, положит на плечи посильный груз. (4)А если нет? (5)Такой человек, окажись он у власти (пусть самой что ни на есть скромной), станет только вредить делу. (б)Такой руководитель побоится иметь хорошего заместителя: как бы тот не занял его место. (7)Не поддержит дельного предложения: ведь оно исходит не от него, руководителя. (8)Похоронит хороший проект, если он "не работает" на его, начальника, авторитет.

(9)Каждый человек ищет место в жизни. (10)Старается утвердить своё "я". (11)Это естественно. (12)Только вот как он находит своё место, какими путями идёт к нему, какие моральные ценности имеют вес в его глазах, — вопрос черезвычайно важный.

(13)Поэт сказал: "Мы все немножко подпираем небосвод". (14)Это о достоинстве человека, его месте на земле, его ответственности за себя, за всех и за всё.

(15)И ещё верные слова: "Каждый человек стоит ровно столько, сколько он действительно создал, минус его тщеславие".

(16)Чего уж там, многие из нас не могут признаться себе, что из-за ложно понятого, раздутого чувства собственного достоинства, из-за нежелания показаться хуже мы иногда делаем опрометчивые шаги, поступаем не очень правильно - лишний раз не переспросим, не скажем "не знаю", "не могу".

(17)Слов нет, беспардонные себялюбцы вызывают чувство осуждения. (18)Однако не лучше и те, кто разменивает своё достоинство, как мелкую монету. (19)В жизни каждого человека, наверное, бывают моменты, когда он просто обязан проявить своё самолюбие, утвердить своё "я". (20)И, конечно, сделать это не всегда просто.

(21)Одним из семи чудес света, о которых писали древние, был александрийский маяк - сооружение грандиозное и необычное. (22)Рассказывают, что сферическое зеркало маяка под определённым углом собирало в пучок столько солнечного света, что могло сжигать корабли, плывущие далеко в море. (23)Маяк был построен по приказу Птолемея Филадельфа. (24)На мраморных плитах маяка самолюбивый фараон приказал выбить своё имя.

(25)Но кто был подлинным творцом седьмого чуда, его настоящим строителем? (26)Люди узнали об этом через много лет. (27)Оказывается, архитектор сделал на каменных плитах маяка углубления и в них высек слова: "Сострат, сын Дексифана из Книда, - богам-спасителям ради мореходов". (28)Надпись он залепил известью, затёр её мраморной крошкой и на ней начертал, как того требовал фараон: "Птолемей Филадельф".

(29)Так всегда бывает. (30)Истинная цена человека рано или поздно всё равно обнаруживается. (31)И тем выше эта цена, чем больше человек любит не столько себя, сколько других. (32)Лев Толстой подчёркивал, что каждый из нас, так называемый маленький, рядовой человек, на самом деле есть лицо историческое. (ЗЗ)Великий писатель возлагал ответственность за судьбу всего мира на каждого из нас. (34)На то самое "я", которое таит в себе силы титанические. (35)То самое "я", которое становится во сто крат сильнее, превращаясь в "мы", в заботу о нашем общем благе. (36)На этом пути человеку дорого доброе имя, общественное признание. (37)Не будем забывать об этом.

(По М.С. Крюкову*)

* Марлен Сергеевич Крюков (1931-1997 гг.) - русский писатель, журналист.

(1)Сергей Николаевич Плетёнкин вернулся домой, как обычно, в половине девятого. (2)Он работал в сервисной мастерской, в самом центре города. (З)Чтобы оправдать горючее, по дороге домой он делал остановку возле центрального рынка и подхватывал, если, конечно, повезёт, попутчика. (4)Сегодня ему несказанно повезло, душа от радости пела, и он, едва разувшись, даже не помыв руки, сразу же помчался на кухню рассказывать об удивительном происшествии.

(5)Жена стояла возле раковины и мыла посуду. (6)Дочь с недовольным видом допивала чай и, капризно оттопырив нижнюю губу, спрашивала:

(7)— Мам, а почему нельзя?

(8)— Потому что... — раздражённо отвечала мать. (9)— Вон у отца отпрашивайся!

(10)Плетёнкин нетерпеливо махнул рукой, прося тишины, и, взвизгивая от радости, чем всегда раздражал жену, начал рассказывать.

(11)— Представляете, еду я сегодня мимо центрального рынка, тормозит меня какая-то женщина... (12)Просит, чтобы я её подвёз до заводоуправления. (13)Я гляжу: кожаное пальто, сапожки стильные, ну, и на лицо такая, видно, что ухоженная... (14)Я сразу ей: триста!.. (15)Она даже рот открыла. (16)Ну, ничего, села, довёз я её до управления. (17)Она выходит и даёт мне пятьсот рублей... (18)Я такой: «Так, а вот сдачи-то у меня нет!» (19)Она посмотрела на меня, пожала плечиками и говорит: «Ладно, сдачу оставьте себе!» (20)Представляешь, как повезло!

(21)— Да-а! (22)Были бы все пассажиры такие! — протянула жена. (23)— Ты иди мой руки и давай садись ужинать...

(24)Плетёнкин закрылся в ванной и начал намыливать руки, вновь и вновь прокручивая подробности всего происшедшего. (25)Густые чёрные волосы, тонкие пальцы с обручальным кольцом, слегка отрешённый взгляд... (26)Такой взгляд бывает у людей, которые что-то потеряли, а теперь смотрят туда, где должна бы лежать пропавшая вещь, прекрасно зная, что там её не найдут.

(27)И вдруг он вспомнил её! (28)Это была Наташа Абросимова, она училась в параллельном классе. (29)Конечно, она изменилась: была невидной дурнушкой, а теперь стала настоящей дамой, но тоскливое разочарование в глазах осталось. (30)Однажды в одиннадцатом классе он вызвался проводить её, вёл тихими улочками, чтобы их не видели вместе. (31)У неё глаза светились от счастья, и, когда он попросил написать за него сочинение на конкурс «Ты и твой город», она тут же согласилась. (32)Плетёнкин занял первое место, получил бесплатную путёвку в Петербург, а после этого уже не обращал внимания на очкастую дурнушку. (33)И только на выпускном балу, выпив шампанского, он в порыве слезливой сентиментальности попытался ей что-то объяснить, а она смотрела на него с той же усталой тоской, с какой смотрела и сегодня.

(34)— Ну, получается, что я обманул тебя!

(35)— Меня? — она улыбнулась. (36)— Разве ты меня обманул?

(37)— А кого же! — сказал он и глупо ухмыльнулся. (38)Она молча ушла.

(39)...Плетёнкин хмуро намыливал руки. (40)Он подумал, что обязательно встретит её и вернёт ей двести, нет, не двести, а все пятьсот рублей... (41)Но с отчаянием понял, что никогда не сделает этого.

(42)— Ты чего там застрял? (43)Всё стынет на столе! — потеряв терпение, крикнула из кухни жена.

(44)«Разве ты меня обманул?» — вновь вспомнилось ему, и он поплёлся есть остывающий суп.

(По С.С. Качалкову*)

* Сергей Семёнович Качалков (род. в 1943 г.) — современный писатель-прозаик.

(1)Случилось так, что в качестве преподавателя в аудиторию высшего учебного заведения я впервые вошёл, когда мне не было и двадцати лет, в 1942 году. (2)Мы только что закончили курсы военных переводчиков при Военном институте иностранных языков и готовились ехать на фронт. (3)Но нескольких из нас оставили преподавать в институте. (4)Меня предупредили: моими слушателями будут курсанты, уже закончившие общевойсковые училища. (5)Перед ними я робел. (б)Предстоит учить мне и призванных в армию студенток. (7)Они меня смущали. (8)Вид мой был отнюдь не бравый: более чем скромное обмундирование и сущее несчастье — ботинки с обмотками вместо сапог.

(9)Вот тут-то передо мной и встал вопрос: «Быть или казаться?» (10)Я представлял себе ясно, каким покажусь своим первым ученикам. (11)Как сделать, чтобы они почувствовали, каков я есть? (12)Решил начать с лобовой психологической атаки. (13)Продемонстрирую несколько примеров работы военного переводчика, потом скажу: «Вот что я умею и этому научу вас».

(14)Взяв с собой трофейные уставы и письма немецких солдат, я с замирающим сердцем пошёл в класс. (15)Перед дверью маячил дежурный: выше меня на голову, выправка умопомрачительная, обмундирование, какое мне и не снилось.

(16)Я взялся за ручку двери.

(17)— Ты куда? — грозно осведомился дежурный.

(18)—В класс!

(19)— Это чего ради? (20)К нам сейчас преподаватель придёт!

(21)—Это я!

(22)— Брось заливать! — начал дежурный, но вдруг осёкся, широко распахнул передо мной двери и от неожиданности вместо «Встать! Смирно!» гаркнул: «Встать! Руки вверх!»

(23)Отделение, вскочившее со своих мест, рухнуло на скамьи, давясь от хохота.

(24)Растерявшись и видя перед собой аудиторию из одних бравых строевиков и блистательных красавиц, — так мне казалось — я, вместо того чтобы продемонстрировать на примерах, в чём состоит работа военного переводчика, сразу сказал:

(25)— Сейчас я покажу вам, что я умею...

(26)Тут у меня распустилась обмотка. (27)Я поставил ногу на табурет и начал обматывать ею ногу, но продолжал говорить:

(28)— И этому научу вас!

(29)Слушатели задохнулись от смеха.

(30)«Всё погибло!» — подумал я с отчаянием.

(31)Но отступать некуда. (32)Делая вид, что не слышу смеха, я приказал:

(33)— Раскрыть любой устав на любом месте!

(34)Дежурный поспешил раскрыть одну из синих книжек. (35)И я стал переводить с листа, сам себе приказав: «В темпе!» (Зб)Потом проделал то же самое с выхваченным наудачу трофейным приказом. (37)Особенно впечатлил слушателей перевод трофейного письма, написанного возрождённым в гитлеровские времена готическим шрифтом. (38)Непривычному он кажется иероглифами. (39)И наконец, не глядя на схему, отбарабанил структуру двух дивизий вермахта: пехотной и танковой.

(40)Словом, я заставил своих учеников забыть и мою неприличную молодость, и гротескно-нелепое появление, и даже обмотки. (41)Но уж потом мне приходилось каждый день, не давая себе спуску и поблажки, быть, а значит, не заботиться о том, чтобы казаться.

(По С. Львову*)

* Сергей Львович Львов (род. в 1922 г.) — русский писатель, журналист, литературный критик.

(1)Вечером молодой пастух Гришка Ефимов, которого за большие хрящеватые уши, торчащие в разные стороны, будто остренькие рожки, называли Чертёнком, пригнал в село табун. (2)Бешено вращая зрачками, он рассказал толпившимся возле гаража мужикам, что видел в степи настоящую антилопу.

—(3)Да чего этого Чертёнка слушать: он собаку от курицы не отличает! — недоверчиво отмахивались от него. — (4)Откуда в наших местах антилопы?

—(5)Да я лично видел! (6)Она в лощине паслась!

—(7)Так, может, это не антилопа, а северный олень или мамонт?! —вкрадчиво спросил визжащего от обиды Чертёнка дед Кадочников, пряча улыбку в большой окладистой бороде. (8)Смеясь, мужики стали расходиться. (9)Не смеялся только рослый механик Николай Савушкин. (10)Он строго посмотрел на пастуха и тихо спросил его:

—(11)Ты точно антилопу видел?

—(12)Точно! (13)Видел! (14)Мамой клянусь! — пастух неуклюже перекрестился. — (15)А зачем тебе, Колёк, антилопа? (16)Лето ведь — мясо испортится!

—(17)Мне не мясо, мне рога нужны, я из них лекарство сделаю! (18)Дочкау меня сильно хворает, уже третий год.

(19)Ранним утром, едва только рассвело, Савушкин взял ружьё и отправился в лощину. (20)Туман тугими лентами покрывал степь, и сквозь белые кружева синели одинокие берёзы, похожие на старинные корабли, застрявшие во льдах. (21)Савушкин исходил всю лощину, пролазил все перелески, но не нашёл следов антилопы. (22)Он знал, что ничего не найдёт. (23)Так уж, видно, суждено. (24)Суждено видеть стеклянные глаза девочки, которая с тоской смотрит куда-то внутрь себя, как будто чувствует, как по её крошечному телу крадётся боль. (25)Боль, похожая на большую чёрную кошку.

(26)Нещадно палило полуденное солнце, и воздух, словно горячий жир, стекал густыми струями на землю. (27)Нужно было возвращаться назад. (28)Савушкин спустился с холма и заплакал. (29)По его лицу, мешаясь с потом, текли слёзы и, будто кислота, разъедали кожу... (ЗО)Она молчит, просто смотрит внутрь себя и молчит, потому что знает: никто не поможет. (31)И ты видишь, как твой ребёнок в одиночестве блуждает по бесконечным лабиринтам боли.

(32)Вдруг Савушкин замер. (33)В овражке, прорытом вешними водами, стояла антилопа. (34)Совсем близко, под самым носом, шагах в двадцати. (35)Савушкин осторожно снял с плеча ружьё, взвёл курки. (Зб)Антилопа смотрела на него, но почему-то не убегала.

—(37)Стой, стой, миленькая, стой! — шёпотом уговаривал её Савушкин. (38)Он шагнул влево и увидел рядом с антилопой детёныша. (39)Малыш примостился возле матери, на траве, поджав тонкие ножки, и, сморённый

жарой, устало смотрел куда-то в сторону. (40)Мать стояла возле него, закрывая своим телом от палящего солнца. (41)Прохладная тень, будто фиолетовое покрывало, лежала на сонно вздрагивающей головке детёныша. (42)Савушкин вздохнул и попятился назад...

(43)Солнце жгло прокалённую землю. (44)Дочка сидела на крыльце и ела землянику, которую он нарвал в овраге перед самым селом.

—(45)Вкусно, миленькая?

—(46)Вкусно!

(47)Савушкин наклонился и погладил её мягкие волосы. (48)На голову ребёнка, будто фиолетовое покрывало, легла прохладная тень.

(По А. Владимирову*)

* Александр Павлович Владимиров — современный писатель-прозаик.

(1)Рано утром впотьмах поднимался я и брёл к электричке, ехал в битком набитом вагоне. (2)Потом — слякотный перрон... (З)Городские зимние угрюмые сумерки. (4)Людской поток несёт тебя ко входу в метро. (5)Там давка: в дверях, у турникетов, у эскалаторов, в подземных переходах. (6)В жёлтом электрическом свете течёт и течёт молчаливая людская река...

(7)К вечеру наглядишься, наслушаешься, устанешь, еле бредёшь.

(8)Снова — метро, его подземелья... (9)Выберешься оттуда, вздохнёшь и спешишь к электричке, в её вечернюю толкотню, Бога моля, чтобы не отменили.

(10)Так и текла моя московская жизнь: за днём — день, за неделей — другая. (11)Затемно встанешь, затемно к дому прибьёшься. (12)Ничему не рад, даже зиме и снегу.

(13)Уже пошёл декабрь, спеша к новогодью...

(14)Однажды вечером мне повезло вдвойне: электричку не отменили и вагон оказался не больно набитым. (15)Уселся, газету развернул. (16)Хотя чего там вычитывать: убили, взорвали, ограбили... (17)Вечерний поезд, усталые люди. (18)3има, теснота, из тамбура дует, кто-то ворчит...

(19)Глаза прикрыл, но задремать не успел: застрекотали рядом молоденькие девушки. (20)Хорошо, что обходились без убогого «короче», «прикольно». (21)Обычная девичья болтовня: лекции, практика, зачёты —словом, учёба. (22)Потом Новый год вспомнили, ведь он недалеко.

(23)— Подарки пора покупать, — сказала одна из них. (24)— А чего дарить? (25)И всё дорого.

(26)— Ты ещё подарки не приготовила?! — ужаснулась другая девчушка. (27)— Когда же ты успеешь?!

(28)— А ты?

(29)— Ой, у меня почти всё готово. (30)Маме я ещё осенью, когда в Кимрах была, купила домашние тапочки на войлоке, старичок продавал. (31)Ручная работа, недорого. (32)У мамочки ноги болят. (33)А там — войлок. (34)Ой, как мама обрадуется! — голос её прозвенел такой радостью, словно ей самой подарили что-то очень хорошее.

(35)Я голову поднял, взглянул: обычная молоденькая девушка. (36)Лицо живое, милое, голосок, как колокольчик, звенит.

(37)— А папе... (38)У нас такой папа хороший, работящий... (39)И я ему подарю... (40)А дедушке... (41)А бабушке...

(42)Не только я и соседи, но, кажется, уже весь вагон слушал счастливую повесть девушки о новогодних подарках. (43)Наверное, у всех, как и у меня, отступило, забылось дневное, несладкое, а проснулось, нахлынуло иное, ведь и вправду Новый год близок...

(44)Я вышел из вагона с лёгким сердцем, торопиться не стал, пропуская спешащих. (45)Дорога славная: берёзы да сосны сторожат тропинку; не больно холодно, а на душе вовсе тепло. (46)Спасибо той девочке, которую унесла электричка. (47)А в помощь ей — малиновый чистый закат над чёрными елями, бормочущая во тьме речушка под гибким деревянным мостком, говор вдали, детский смех и, конечно, надежда. (48)Так что шагай, человече...

(По Б.П. Екимову)*

* Борис Петрович Екимов (род. в 1938 г.) — русский прозаик и публицист.

(1)Владимир Солоухин в одном из стихотворений высказывает мысль, что того, кто несёт в руках цветы, можно не опасаться, ибо человек с цветами в руках зла совершить не может.

(2)Думается, то же можно сказать и о человеке, несущем в руках томик Пушкина или Чехова. (З)Ибо человек, читающий такие книги, есть человек разумный, человек нравственный.

(4)Известны слова Горького: «Любите книгу — источник знания». (5)К этому следовало бы добавить, что хорошая книга — это и средство воспитания чувств, духовного возвышения личности, это мир человеческих переживаний. (6)А кроме того, книга приобщает к красоте родной речи.

(7)В России литературно-просветительские традиции всегда были сильны. (8)Иван Сытин, крестьянский сын, который основал во второй половине XIX века издательство в Москве, многие книги продавал по очень низкой цене, может быть, себе в убыток, чтобы они были доступны народу. (9)А благодаря издателю Павленкову в начале XX века появилось две тысячи бесплатных деревенских библиотек.

(10)В целом мы были и, хочется надеяться, остаёмся более начитанным народом, чем многие другие. (11)И всё-таки всё чаще задаёшь себе вопрос:

«А будут ли наши дети читать Пушкина?» (12)Хотя книжный прилавок стал неизмеримо богаче и разнообразнее, круг нашего чтения, как показывают социологические исследования, заметно изменился. (13)Пользуются спросом специальная литература и книги, содержащие разного рода практические советы. (14)Что же касается «художественной» литературы, то развлекательное чтиво: детективы, приключения, «семейные» романы — явно потеснило всё прочее. (15)«Спрос определяет предложение», — разводят руками издатели.

(16)Да, современному человеку, озабоченному материальными и прочими проблемами, не до серьёзного чтения. (17)Читает он преимущественно в транспорте, по дороге на работу и с работы. (18)А что можно читать в автобусной сутолоке? (19)Желание отвлечься, снять нервное напряжение заставляет предпочесть лёгкое чтение, не требующее размышлений и глубокого проникновения в текст.

(20)Мощными конкурентами книги стали кино и телевидение. (21)Кинорежиссёр Ролан Быков вспоминал о встрече с кинозрителями, на которой одна женщина хвалила кинематограф за выпуск фильма «Война и мир». (22)Она расценила это как великую заботу о наших детях, которым просто не прочитать четыре толстенных тома. (23)А теперь они пойдут в кино и всё увидят. (24)«В зале смеялись, — говорил Быков, — но это было давно».

(25)Чем опасна замена книги фильмом? (26)Дело не только в том, что литературные шедевры не всегда превращаются в шедевры кинематографические. (27)В отличие от других видов искусства, литература требует не чувственного, а интеллектуального постижения. (28)Читатель создаёт образы героев, проникает в подтекст произведения работой мысли. (29)Превращение телевидения в основной канал информации, как утверждают психологи, свидетельствует о том, что мы переходим на образно-подсознательное восприятие в ущерб рациональному. (30)Ещё в XVIII веке французский философ Дидро говорил: «Кто мало читает, тот перестаёт мыслить».

(31)Вопрос «Будут ли наши дети читать Пушкина?» символичен: в нём звучит беспокойство о нашем будущем. (32)Ведь оно зависит от нравственного облика, духовного мира тех, кто сегодня сидит за школьной партой или в университетской аудитории. (ЗЗ)Им определять судьбу нашей цивилизации в XXI веке.

(34)Так сделаем же всё, чтобы наши дети читали Пушкина!

(По Н. Лебедеву*)

* Николай Игоревич Лебедев (род. в 1966 г.) — режиссёр, сценарист.

(1)Когда размышляют о том, каким должен быть хороший врач, то часто профессиональное мастерство, знания, опыт противопоставляются нравственным качествам: чуткости, простоте, общительности. (2)Кто-то резонно говорит, что врач не священник, что его дело — грамотно лечить, а не утешать. (З)Другие возражают: физическое здоровье человека неразрывно связано со здоровьем душевным. (4) Добрым словом, сочувствием, отзывчивостью можно добиться большего, чем самыми эффективными лекарственными препаратами.

(5)17 июня два выпускника медицинской академии, Кирилл Максимов и Артём Беляков, одетые в строгие костюмы, торопливо шагали по улице, боясь опоздать на торжественное вручение дипломов. (б)Вдруг, переходя улицу, Артём увидел, что в открытом канализационном колодце кто-то лежит. (7)3нойное солнце, гул машин, спешащие люди, кусты пыльной сирени, сквозь которые стекают золотистые струи света... (8)Всё как обычно!

(9)А тут, прямо под ногами, неподвижно лежит человек.

(10)— Кирилл, подойди!

(11)Кирилл подошёл и посмотрел вниз, потом оглянулся по сторонам.

(12)— Пошли скорее! — придушенным шёпотом прошипел он. (13)— Вечно ты куда-нибудь влипаешь!

(14)— Куда пошли?! (15)Может, человеку плохо!

(16)— Тема, это не человек, а семьдесят килограммов всевозможной заразы!

(17)— Да тут любому упасть — нечего делать. (18)Я сам чуть в эту дыру не свалился... (19)Может, так же шёл человек, зазевался и упал вниз...

(20)Кирилл закатил глаза:

(21)— Тема, у меня красный диплом, а у тебя синий. (22)3наешь, почему? (23)Потому что я умный, а ты — нет. (24)И вот тебе умный человек говорит: это бродяга отсыпается после бурной ночи. (25)Пошли отсюда, пока не подцепили какую-нибудь чесотку.

(26)Артём неуверенно оглянулся, потом вздохнул и стал спускаться по железной лестнице в шахту. (27) Л ежащий ничком мужчина, услышав посторонние звуки, резко вздрогнул, испуганно вскинул бородатое лицо с исцарапанными до крови скулами и что-то нечленораздельно крикнул.

(28)— Мужчина, с вами всё нормально? — спросил Артём. (29)Сверху раздался хохот.

(30)— Тема, ты ему сделай искусственное дыхание по методу «рот в рот»...

(31)— Вы не ушиблись? — громче спросил Артём, морщась от густого запаха пота и закисшей сырости.

(32)Бродяга перевалился на бок и, недружелюбно сверля глазами вторгшегося в его жилище чужеземца, стал растирать затёкшие руки.

(33)— Аскорбинку ему дай или через пипетку рыбьего жира накапай! —веселился Кирилл.

(34)Артём вылез из шахты. (35)Кирилл, взвизгнув, изображая панический страх, отскочил в сторону.

(36)— Тема, не приближайся ко мне. (37)Ты теперь биологическое оружие массового поражения... (38)Посмотри на себя! (39)Пугало! (40)Как ты пойдёшь в таком виде диплом получать?!

(41)Артём снял пиджак и горько вздохнул: на спине темнели жирные пятна, на локтях, словно присосавшиеся пиявки, висели тяжёлые капли жёлтой краски.

(42)— Король трущобных окраин! — насмешливо покачал головой Кирилл, глядя на удручённого друга. (43)— Говорили ему умные люди...

(44)...Когда на сцену под бурные аплодисменты вышел Кирилл, ректор вручил ему красный диплом и, пожимая руку, по-отечески ласково улыбнулся. (45)Потом, не выпуская его руки, повернулся к важному чиновнику из министерства здравоохранения и с гордостью показал на сияющего отличника.

(46)Артём, услышав свою фамилию, выскочил на сцену, стесняясь неуничтожимого запаха помойки, торопливо выхватил диплом из рук ректора и, ссутулившись, побежал на своё место.

(По Е. Лаптеву*)

* Евгений Александрович Лаптев (род. в 1936 г.) — писатель и публицист.

(1)Есть животные, которые не могут слышать, и их душа заполнена пустотой мёртвого безмолвия. (2)Есть животные, которые наделены только одной способностью — ощущать тепло приближающейся жертвы, и, затаившимся в кромешной тьме, им неведомо никакое чувство, кроме сосущего их утробу голода. (З)Одно дело, когда мы говорим о безгласной рыбе или о неспособном летать пресмыкающемся, и другое дело, когда у некоторых людей обнаруживается полная атрофия тех способностей, которые, казалось бы, свойственны человеку по самой его сути. (4)Про этих духовных калек писал Фёдор Тютчев: «Они не видят и не слышат, живут в сём мире, как впотьмах...». (5)Если человек не воспринимает красоту, то мир для него становится однотонным, как упаковочная бумага; если он не знает, что такое благородство, то вся человеческая история для него предстаёт бесконечной цепью подлостей и интриг, а прикасаясь к высоким движениям человеческого духа, он оставляет жирные отпечатки своих рук.

(б)Однажды в одной из столичных газет, известной своим обличительным пафосом, мне попалась статья, в которой автор утверждал, что патриотизм свойствен лишь натурам серым, примитивным, недостаточно развитым, в которых индивидуальное чувство ещё не вызрело в полной мере. (7)3атем автор, доказывая тезис о том, что героическая самоотверженность порождена не благородством, как это принято думать, а неразвитостью личностного начала, приводит выдержки из прощального письма Ульяны Громовой.

(8)Эта девушка во время Великой Отечественной войны стала одним из руководителей подпольной организации «Молодая гвардия», куда входили люди, многим из которых не было и двадцати лет. (9)Ребята расклеивали листовки с сообщениями о положении на фронте, вывешивали красные флаги, показывали всем, что оккупанты завоевали город, но не покорили людей. (10)Фашисты схватили подпольщиков, изуверски пытали их, а потом казнили. (11)Ульяна Громова перед самой смертью успела написать письмо родным.

(12)Автор статьи находит в этом коротком послании пунктуационные и орфографические ошибки: вот тут обращение не выделено запятыми, тут неправильная буква в падежном окончании имени существительного... (13)Отсюда вывод: девушка — типичная троечница, серая посредственность, она пока ещё не осознала бесценности человеческой жизни, а потому легко, без сожалений пошла на смерть...

(14)Когда люди садятся за стол, перед едой они моют руки. (15)Когда прикасаешься к высокому и священному, надо прежде всего отмыть душу от житейского, суетного, пыльного, мелкого... (16)Жестокие и беспощадные враги напали на нашу родину, и комсомольцы, почти дети, стали с ними сражаться. (17)Это называется подвигом! (18)Когда их пытали, мучили, резали, жгли, они ничего не сказали врагу. (19)И это тоже называется подвигом! (20)Подвиг, который рождён высоким сознанием своей ответственности перед страной, потому что врага можно победить только так: жертвуя своей жизнью.

(21)Согласен, что каждый человек имеет право на свою точку зрения, знаю, что злейшим врагом всякого прогресса являются не критики, а твердокаменные «сторонники». (22)Но весь вопрос в том, кто несёт знание. (23)Если о сущности патриотизма размышляют люди, не испытывающие любви к родине, не знающие, что такое героизм, то это будет то же самое, как если бы о природе солнечного света философствовали морские скаты, коченеющие в кромешной тьме вечной подводной ночи.

(По А. Кузнецову*)

* Андрей Николаевич Кузнецов (1920-1998 гг.) — писатель, участник Великой Отечественной войны.

(1)Вечером молодой пастух Гришка Ефимов, которого за большие хрящеватые уши, торчащие в разные стороны, будто остренькие рожки, называли Чертёнком, пригнал в село табун. (2)Бешено вращая зрачками, он рассказал толпившимся возле гаража мужикам, что видел в степи настоящую антилопу.

—(3)Да чего этого Чертёнка слушать: он собаку от курицы не отличает! — недоверчиво отмахивались от него. — (4)Откуда в наших местах антилопы?

—(5)Да я лично видел! (6)Она в лощине паслась!

—(7)Так, может, это не антилопа, а северный олень или мамонт?! —вкрадчиво спросил визжащего от обиды Чертёнка дед Кадочников, пряча улыбку в большой окладистой бороде. (8)Смеясь, мужики стали расходиться. (9)Не смеялся только рослый механик Николай Савушкин. (10)Он строго посмотрел на пастуха и тихо спросил его:

—(11)Ты точно антилопу видел?

—(12)Точно! (13)Видел! (14)Мамой клянусь! — пастух неуклюже перекрестился. — (15)А зачем тебе, Колёк, антилопа? (16)Лето ведь — мясо испортится!

—(17)Мне не мясо, мне рога нужны, я из них лекарство сделаю! (18)Дочка у меня сильно хворает, уже третий год.

(19)Ранним утром, едва только рассвело, Савушкин взял ружьё и отправился в лощину. (20)Туман тугими лентами покрывал степь, и сквозь белые кружева синели одинокие берёзы, похожие на старинные корабли, застрявшие во льдах. (21)Савушкин исходил всю лощину, пролазил все перелески, но не нашёл следов антилопы. (22)Он знал, что ничего не найдёт. (23)Так уж, видно, суждено. (24)Суждено видеть стеклянные глаза девочки, которая с тоской смотрит куда-то внутрь себя, как будто чувствует, как по её крошечному телу крадётся боль. (25)Боль, похожая на большую чёрную кошку.

(26)Нещадно палило полуденное солнце, и воздух, словно горячий жир, стекал густыми струями на землю. (27)Нужно было возвращаться назад. (28)Савушкин спустился с холма и заплакал. (29)По его лицу, мешаясь с потом, текли слёзы и, будто кислота, разъедали кожу... (30)Она молчит, просто смотрит внутрь себя и молчит, потому что знает: никто не поможет. (31)И ты видишь, как твой ребёнок в одиночестве блуждает по бесконечным лабиринтам боли.

(32)Вдруг Савушкин замер. (33)В овражке, прорытом вешними водами, стояла антилопа. (34)Совсем близко, под самым носом, шагах в двадцати. (35)Савушкин осторожно снял с плеча ружьё, взвёл курки. (Зб)Антилопа смотрела на него, но почему-то не убегала.

—(37)Стой, стой, миленькая, стой! — шёпотом уговаривал её Савушкин. (38)Он шагнул влево и увидел рядом с антилопой детёныша. (39)Малыш примостился возле матери, на траве, поджав тонкие ножки, и, сморённый жарой, устало смотрел куда-то в сторону. (40)Мать стояла возле него, закрывая своим телом от палящего солнца. (41)Прохладная тень, будто фиолетовое покрывало, лежала на сонно вздрагивающей головке детёныша. (42)Савушкин вздохнул и попятился назад...

(43)Солнце жгло прокалённую землю. (44)Дочка сидела на крыльце и ела землянику, которую он нарвал в овраге перед самым селом.

—(45)Вкусно, миленькая?

—(46)Вкусно!

(47)Савушкин наклонился и погладил её мягкие волосы. (48)На голову ребёнка, будто фиолетовое покрывало, легла прохладная тень.

(По А. Владимирову*)

* Александр Павлович Владимиров — современный писатель-прозаик.

(1)Нынешние подростки, рождённые в начале девяностых годов XX века, — первое поколение, выросшее в «обществе потребления». (2)У большинства из них, несмотря на юный возраст, уже существует личностная установка, соответствующая слогану: «Бери от жизни всё». (З)Всё взять, всё иметь, всё успеть. (4)Десяти-пятнадцатилетние активны, но не умеют делать что-либо просто так. (5)По велению души. (6)Они во многом хитрее и практичнее взрослых и искренне убеждены, что взрослые существуют лишь для удовлетворения их потребностей. (7)Всё возрастающих. (8)Дети хотят быстрее вырасти. (9)Почему спешат? (10)Чтоб свободно распоряжаться деньгами. (11)Как заработать, пока не знают, не задумываются.

(12)Сейчас воспитывают сверстники, телевидение, улица. (13)Российские психологи считают, что самая большая проблема заключается в том, что и сами взрослые нацелены на потребление. (14)Однако не всё так плохо. (15)В целом молодёжь очень разношёрстная, а болезненные перекосы имеют объективную основу: свойственные подростковому возрасту кризисы совпали с кризисом ценностных ориентации в стране.

(16)У современной молодёжи немало и положительных ориентиров. (17)Она жаждет учиться, делать карьеру и для этого готова много работать, тогда как юноши и девушки эпохи застоя ждали, что им всё даст государство.

(18)Тенденция к самореализации — знаковое направление для сегодняшнего юного поколения. (19)А повышенное внимание подростков к определённым товарам, стилю жизни было и будет, так как это входит в круг ценностей, которыми надо обладать, чтобы вписаться в среду сверстников. (20)Надо быть как все.

(21)Что же наиболее значимо в жизни, по мнению самих подростков? (22)На первом месте у них — хорошая работа, карьера и образование. (23)Подростки осознают: чтобы в будущем хорошо жить, надо приложить к этому собственные усилия. (24)Многие старшеклассники хотят получить высшее образование, и в рейтинге профессий нет ни бандитов, ни киллеров, что наблюдалось ещё десять лет назад. (25)Для достижения своих целей они готовы отложить женитьбу или замужество до того времени, когда реализуют себя как специалисты и, соответственно, станут хорошо зарабатывать.

(26)Нынешние подростки не лучше и не хуже своих предшественников. (27)Просто они другие.

(По И. Маслову*)

* Илья Александрович Маслов (1935-2008 гг.) — поэт, прозаик, публицист, автор книг, посвященных истории.

(1)Я видел это на пригородной танцплощадке. (2)Весёлый, горбоносый, гибкий, с фиолетовым отливом чёрных глаз, он пригласил её танцевать с таким зверским, жадным видом, что она испугалась даже, глянув на него жалким, растерянным взглядом некрасивой девушки, которая не ожидала к себе внимания.

(3)— Что вы, что вы!

(4)— Раз-решите? — повторил он настойчиво и показал крупные белые зубы деланной улыбкой. (5)— Мне будет оч-чень приятно.

(6)Она оглянулась по сторонам, будто в поиске помощи, быстро вытерла платочком пальцы, сказала с запинкой:

(7)— Наверно, у нас ничего не получится. (8)Я плохо...

(9)—Ничего. (10)Прошу. (11)Как-нибудь.

(12)Красавец танцевал бесстрастно, щегольски и, полный холодного высокомерия, не глядел на неё, она же топталась неумело, мотая юбкой, нацелив напряжённые глаза ему в галстук, и вдруг толчком вскинула голову — вокруг перестали танцевать, выходили из круга, послышался свист; за ними наблюдали, видимо, его приятели и делали замечания с едкой насмешливостью, передразнивали её движения, трясясь и корчась от смеха.

(13)Её партнёр каменно изображал городского кавалера, а она всё поняла, всю непростительную низость, но не оттолкнула, не выбежала из круга, только сняла руку с его плеча и, ало краснея, постучала пальцем ему в грудь, как обычно стучат в дверь. (14)Он, удивлённый, склонился к ней, поднял брови, она снизу вверх медленно посмотрела ему в зрачки с непроницаемо-презрительным выражением опытной красивой женщины, уверенной в своей неотразимости, и ничего не сказала. (15)Нельзя позабыть, как он переменился в лице, потом он отпустил её и в замешательстве как-то чересчур вызывающе повёл к колонне, где стояли её подруги.

(16)У неё были толстые губы, серые и очень большие, словно погружённые в тень диковатые глаза. (17)Она была бы некрасивой, если бы не тёмные длинные ресницы, почти жёлтые ржаные волосы и тот взгляд снизу вверх, преобразивший её в красавицу и навсегда оставшийся в моей памяти.

(По Ю.В. Бондареву*)

* Юрий Васильевич Бондарев (род. в 1924 г.) — русский писатель, сценарист, автор многочисленных произведений о Великой Отечественной войне.

(1)Кустарник и мелколесье. (2)Жутковатая предвечерняя тишина. (З)Молчаливые заросли. (4)Болыпая стая сорок поднялась в одном, другом месте. (5)По этому пиршеству сорок и ворон находили в лесу погибших лосей и птиц. (6)Что же случилось?

(7)Недавно над этими местами летал самолёт и опрыскивал лес химической жидкостью. (8)Было задумано расширить площадь лугов. (9)Подсчитали, что корчевать живой лес дороже, чем отравить его с самолёта, а потом уж корчевать. (10)Дело не новое, оно привлекательно дешевизной и потому считается прогрессивным и выгодным. (11)Несомненно, есть в этом деле значительные плюсы. (12)Но есть и очень большие минусы. (13)Их не всегда замечают. (14)А ведь здесь погибло двадцать семь лосей, загублены тетерева, мелкие птицы, спасавшие окрестные поля и лес от вредителей. (15)Гибнут насекомые, многие из которых — наши друзья. (16)Какой бухгалтер возьмётся теперь подсчитывать выгоду операции?! (17)И это ещё не всё. (18)Тысячи людей большого города едут в лес. (19)Пение птиц, всякое проявление жизни составляют радость этих прогулок. (20)Встреча же с крупным зверем человеку иногда запоминается на всю жизнь. (21)Прикиньте же, скольким людям не встретятся двадцать семь лосей. (22)Какой бухгалтерией измеряется эта потеря?

(23)Что же, не нашлось человека, который мог бы предвидеть беду? (24)Совсем наоборот. (25)3асыпали соответствующие учреждения письмами. (26)А там своё суждение. «(27)У нас план. (28)И чего шум подняли? (29)Вещество вполне безопасное. (30)Ничего не случится с вашим зверьём».

(31)Святыми глазами теперь глядят ответственные чиновники на тех, кто бил тревогу:

(32) — Мы? (33) Л оси погибли от чего-то другого. (34)У нас есть инструкция. (35)Вот, читайте: «Данное вещество токсично для человека и животных. (Зб)Если не соблюдать осторожность, могут быть отравления, а также понижается качество молока у коров...» (37)Вот видите, качество молока... (38)Про лосей же ни слова...

(39) — Но ведь можно было об этом догадаться. (40)Предупреждали же...

(41) — Мы согласно инструкции...

(42)Вот и весь разговор.

(43)...В деле, где сходятся природа и химия, нами руководить должны Осторожность, Мудрость, Любовь к нашей матери-земле, живому, что украшает жизнь и радует человека. (44)Мы не должны забывать в любом деле о самом главном — о человеческом здоровье, не должны пренебрегать счастьем слышать пение птиц, видеть цветы у дороги, бабочку на подоконнике и зверя в лесу...

(По В. Пескову*)

* Василий Михайлович Песков (род. в 1930 г.) — современный писатель-очеркист, журналист, путешественник.

(1)В одной из недавних телепередач, где велась бурная дискуссия о проблемах современного образования, модная телезвезда разразилась гневной тирадой в адрес учителей. (2)По её твёрдому убеждению, все они —это люди несостоявшиеся, неудачники, проигравшие борьбу за успех, они пришли в школу единственно для того, чтобы отомстить бедным детям за свою сломанную судьбу. (З)Признаюсь: меня, человека уже пожилого, выросшего в послевоенные годы, эти слова ошеломили, будто бы какой-то нечестивец посмел прилюдно надругаться над святыней. (4)В первый момент мне показалось, что происходящее — сцена из какого-то фильма и телезвезда просто-напросто играет отрицательную роль. (5)Но, к сожалению, это был не фильм, и, к ещё большему сожалению, почему-то никто из публики не счёл возможным сказать хоть слово в защиту учителей.

(6)...Шёл апрель 1947 года. (7)Мы, разлучённые войной со своими отцами, росли без царя в голове, не признавая ни законов, ни правил. (8)Голод, постоянные лишения, суровые жизненные условия — всё это наложило свой отпечаток на наши характеры. (9)Тогда считалось нормальным всячески показывать своё пренебрежение к учителям, и чем более дерзко ты себя вёл, тем больше тебя уважали в мальчишеской компании.

(10)Учитель физики Иван Васильевич Матвеев пришёл к нам в седьмой класс. (11)Ходил он медленно, с усилием опираясь на палочку, и когда нечаянно задевал раненой ногой угол парты, то лицо чуть заметно вздрагивало от боли.

(12)В конце месяца он, получив расчёт, возвращался с работы. (13)Его встретила местная шпана, чтобы отобрать деньги. (14)Учитель, невысокий крепыш, переложил палочку из правой руки в левую, затем двумя пальцами —указательным и средним — легонько стукнул главаря по верхней губе. (15)Тот рухнул на землю, учитель посмотрел на оцепеневших разбойников и поковылял дальше. (16)Весть о том, что учитель шутя расшвырял целую банду, моментально разнеслась по всему городку, а поскольку Иван Васильевич вёл физику в нашем классе, то все семиклассники в той или иной мере считали себя сопричастными этому подвигу. (17)Мы даже освоили несколько характерных жестов своего учителя, говорить стали медленно, протяжно, видом своим показывая, что учитель поделился с нами секретными приёмами и теперь не приведи Бог кому-нибудь нас обидеть.

(18)Однажды я увидел, как Иван Васильевич, спускаясь со школьного крыльца, подал руку идущей следом учительнице математики. (19)Та смущённо покраснела и поблагодарила физика. (20)В тот же день, повинуясь безотчётному желанию во всём походить на учителя, я подал руку своей маме, когда она переходила по шаткой лесенке через теплотрассу. (21)Мама удивлённо улыбнулась, потом обняла меня и сказала, ласково глядя повлажневшими глазами: «Спасибо, милый! (22)Ты у меня уже совсем большой!»

(23)Стараясь казаться взрослыми, табаком мы начали баловаться чуть ли не с шести лет. (24)Но, когда поняли, что наш учитель не курит, многие, в том числе и я, оставили эту вредную привычку. (25)Как-то раз Петька Фёдоров ругнулся матом — дело обычное для нас. (26)Иван Васильевич, услышав неприличное слово, шёпотом сказал Петьке:

(27)— Это называется мужская слабость.

(28)С той поры я старательно избегал нецензурных слов в своей речи...

(29)Мысленно оглядываясь на прожитые годы, я понимаю, как много правильного, мудрого и необходимого подарил мне этот великий человек. (30)Даже сегодня мне ещё хочется держаться за его крепкую руку, которая ведёт меня по дороге жизни.

(По Е.А. Лаптеву*)

* Евгений Александрович Лаптев (род. в 1936 г.) — писатель-публицист.

(1)3а несколько дней до войны Академия архитектуры в Москве решила реставрировать редкие и наиболее ценные издания своей библиотеки.

(2)Огромные тома Витрувия или Палладио, источенные червями или обветшавшие от времени, требовали тончайшего мастерства переплётчика, который должен был вернуть им первоначальный вид.

(З)Такие золотые руки нашлись в Москве. (4)Это был старый переплётчик Эльяшев, родом из Николаева, человек, тонко чувствовавший эпоху, бескорыстно влюблённый в своё дело, виртуозный переплётчик и футлярщик.

(5)Его пригласили в библиотеку Академии архитектуры, и Эльяшев реставрировал там или, вернее, воссоздал ряд замечательных книг, так что даже самый опытный взгляд не обнаружил бы изъянов.

(6)Я всегда с уважением смотрел на Эльяшева, который обращался с книгой так, словно разговаривал с ней.

(7)В 1941 году, во время эвакуации, я потерял Эльяшева из виду в сложных событиях войны и считал, что старик не вынес, вероятно, тяжёлых потрясений. (8)Но однажды, года через два после окончания войны, я узнал, что Эльяшев жив и даже работает продавцом в книжном киоске Академии наук на одной из станций московского метро. (9)Я поехал на эту станцию и отыскал Эльяшева.

(10)— Как я рад, что вы живы, — сказал я ему, — ведь часто вспоминал ваши руки.

(11)— Жив-то я жив, — ответил он, — но с руками мне пришлось проститься.

(12)Он показал мне свои руки, на которых были ампутированы все пальцы, за исключением двух — большого и указательного, которыми он и действовал.

(13)— Я отморозил их на лесозаготовках. (14)Ноги у меня были тоже отморожены, но не в такой степени.

(15)— Неужели без вас не обошлись на лесозаготовках? (16)Ведь вам больше шестидесяти лет, — сказал я, готовый предположить чьё-то равнодушие к чужой старости.

(17)— Нет, я пошёл добровольно, — ответил он с твёрдостью. (18)— Разве мог я остаться без дела, когда вся страна воюет? (19)Нет, я не вправе был поступить иначе.

(20)Я вспомнил о своих книгах, которые переплёл Эльяшев, вспомнил редчайшие издания в библиотеке Академии архитектуры, которым этот старик дал вторую жизнь.

(21)— Как же мне жалко ваши руки, Эльяшев, — сказал я, искренне скорбя за него. (22)— Они у вас были как у скрипача.

(23)— Конечно, руки мои пропали... но если я принёс ими хоть сколько-нибудь пользы в войну, что сейчас говорить о них.

(24)Он сказал это, нисколько не рисуясь, и я подумал о том, что, может быть, спиленное его шестидесятилетними руками дерево послужило топливом для двигателя или станка, на котором изготовляли оружие.

(25)Неделю спустя Эльяшев неожиданно пришёл ко мне.

(26)— Вот что, — сказал он, — дайте мне какую-нибудь вашу самую любимую книгу... я постараюсь переплести её, и это будет в последний раз в моей жизни.

(27)Я дал ему редкость — сборник высоких мыслей «Похвала книге», и он переплёл её, орудуя двумя уцелевшими пальцами; вероятно, это стоило ему многих усилий, но он переплёл книгу, и она стоит у меня на полке и поныне. (28)Она напоминает мне о том, что истинное существо человека проверяется в самых трудных испытаниях.

(По В.Г. Лидину*)

* Владимир Германович Лидин (1894-1979 гг.) — русский советский писатель.

(1)Мне поручили написать статью об известном в нашем городе учителе трудового обучения Евгении Александровиче Субботине. (2)Это был не просто талантливый конструктор, великолепный мастер. (З)Это был солнечный человек с отзывчивым, горячим сердцем.

(4)Я пришёл к нему прямо на работу и, попросив уделить мне несколько минут, стал задавать специально приготовленные вопросы.

(5)— Знаешь что, Жень, мне приятно, что ты пишешь обо мне статью. (6)Там будет, наверное, много хороших слов. (7)Но я бы хотел, чтобы ты написал о другом. (8)Конечно, теперь я стал известным в городе, уважаемым человеком, но всё могло бы сложиться совсем иначе. (9)И наверное, совсем другой была бы моя жизнь, если бы не один случай.

(10)У меня не было отца, не было матери. (11)Вернее, они как бы существовали, приходили ночевать и смотрели на нас, голодных и грязных, с недоумением: откуда эти дети, что они тут делают? (12)Я жил тем, что воровал или выпрашивал. (13)Подаянием кормил двух своих маленьких сестрёнок. (14)Моих родителей то и дело вызывали на какие-то комиссии, к нам постоянно приходили то участковый, то инспектор по делам несовершеннолетних. (15)Да только что они могли сделать... (16)Я рос волчонком. (17)Вокруг меня был мир, населённый людьми, они жили в тёплых домах, ели хлеб, покупали детям гостинцы, а я смотрел на них из глухого леса, где всегда было сыро и темно. (18)Вот тогда я и научился открывать любой замок, разобрался во всех видах сигнализации... (19)Но однажды я попался. (20)В квартиру внезапно вернулись хозяева, мне пришлось прыгать с третьего этажа, и я вывихнул ногу. (21)Суд. (22)Родителей нигде не могли найти, и на заседании сидела классная руководительница. (23)Ни лица, ни имени её я не помню. (24)Помню только, что она была совсем молоденькой девчонкой. (25)Прокурор задал ей какой-то вопрос, она встала и вдруг заплакала.

(26)Она плакала и говорила: «Не надо сажать его в тюрьму! (27)Пожалуйста». (28)Прокурор ей строго говорит: «Не плачьте, вы на вопрос ответьте». (29)А она опять — плачет и только одно твердит: «Не сажайте его в тюрьму». (30)И в этот момент я испытал чувство, которое невозможно описать никакими словами. (31)Чужой человек плачет по тебе. (32)Это что значит? (ЗЗ)Это значит, что я ей чем-то дорог, это значит, что я ей нужен. (34)Выходит, что я не посторонний, не чужой! (35)Выходит, что солнце светит и для меня, и трава на лугах — это тоже моё, и в жизни есть какое-то моё место. (Зб)Значит, если меня не будет, то кому-то от этого станет плохо, значит, кому-то надо, чтобы я был. (37)Я сейчас вот пытаюсь описать свои мысли, а тогда это была какая-то безудержная радость, заполнившая всю мою душу.

(38)Мне дали четыре года колонии. (39)Я отсидел, вернулся и начал новую жизнь. (40)У меня было много хорошего, теперь я счастливый, состоявшийся человек. (41)Но до сих пор я не могу забыть тех слёз, которые отогрели моё закоченевшее сердце. (42)И никогда не забуду.

(По Е.П. Новикову*)

* Евгений Петрович Новиков (род. в 1934 г.) — журналист, автор статей на морально-этические темы.